НовостиТекстыФотоEpubБлижний Круг
U-Bahn-Schlangen

«Короткая повесть, рассказывающая
об одном удивительном проекте».

27 марта 2015 года




Пролог.


Инженер Ганс Рихтер еще раз осмотрел чертежи необычного аппарата, лежавшие перед ним на столе. Это был определенно прорыв в горном деле. Он не верил своим глазам. Какой-то русский изобретатель еще в начале века описал в своей работе принципы действия необычного аппарата, способного передвигаться под землей. Самоходная капсула должна была передвигаться внутри горной породы. В проекте было много неточностей, и прежде чем построить опытный образец, предстояло решить массу вопросов, но это, несомненно, был прорыв, и Ганс Рихтер отложил все дела, и полностью погрузился в изучение чертежей.



Часть 1. Смелая идея.

Глава 1. Изобретение, опередившее время.


Далеким зимним вечером 1903 года, помощник станционного смотрителя Петр Рассказов пересматривал свои заметки, сидя в тесной каморке на станции «Узловая». Уже несколько месяцев он работал над идеей необычного аппарата, способного передвигаться под землей. Идея создать такой аппарат пришла в голову изобретателю, еще прошлой весной, когда сидя как-то утром на завалинке возле своего дома, он увидел, как крот роет свои ходы. Работая на железной дороге, Петр всю свою жизнь имел дело с механизмами, созданными человеческим гением. Мощные поезда восхищали его своей продуманностью и силой. Однако порой, чтобы объехать какое-нибудь естественное препятствие, приходилось проводить железнодорожное полотно в обход, что увеличивало затраты, и время в пути. Если бы можно было провести путь напрямую, минуя препятствие, но довольно часто, сделать это было практически невозможно. Смотря на крота, Рассказов поражался, как быстро и ловко тот роет свои ходы под землей. Для него не существовало внешних преград, подземные ходы четко соединяли одну лунку с другой.
Вот бы построить такой аппарат, который был бы способен также передвигаться под землей, не нарушая ландшафт местности. Если бы удалось создать такой чудо самоход, то можно было бы прокладывать подземные ходы не только под реками и лесами, но и под городами и деревнями.
Весеннее солнце ласково припекало голову Петра Рассказова, мечтательно закрывшего глаза, и погрузившегося в свои мечты.

Проснулся Петр уже после полудня, солнце скрылось за тучи, а крот давно перебрался подальше от помощника станционного смотрителя. Вернувшись к работе, Рассказов еще несколько месяцев не вспоминал об этом происшествии, пока однажды на станции «Узловая» не остановился один состав, в котором по счастливому стечению обстоятельств ехал инженер, который и подсказал Рассказову в каком направлении направить его мысль.
Потянулись долгие годы тщательной проработки всех деталей проекта. Сложность заключалась в том, что никто до сих пор не пытался сделать такой аппарат, который сам смог бы продвигаться под землей. Наконец, через пять лет кропотливых трудов Рассказов закончил разработку первой модели подземного самоходного снаряда. Пока это был лишь чертежный проект, но главное было сделано. Собрав все свои наработки, Петр Рассказов поехал в Петербург, решив представить свое изобретение Академии наук.
Стояло лето двенадцатого года, столица жила своей жизнью. Сойдя с поезда, Петр Рассказов поймал извозчика, и отправился сразу к зданию академии. Однако его ждало большое разочарование. Изобретателя не пустили даже в канцелярию, объяснив, что в настоящее время Академия наук не нуждается в таких изобретениях. Глядя на чиновника изучавшего его чертежи, Петр Рассказов не верил своим глазам, как это чиновник мог отвергнуть такой революционный проект. Это же был прорыв. Он создал не просто какой-то прибор, он создал революционное средство передвижения. Но чиновник оказался глух к гению Рассказова, и, поставив стандартный штамп с отметкой «Не представляет практического интереса» спровадил изобретателя восвояси.
Выйдя на площадь Рассказов чуть было не столкнулся с кем самым инженером, который несколько лет назад подтолкнул его к этому изобретению.
- Что не приняли? – посочувствовал старый приятель, узнавший Рассказова.
- Да, Олег Иванович, не представляет практического интереса.
- Стандартный ответ, пойдем, выпьем, видимо не нуждается сейчас Империя в талантливых изобретателях, сам понимаешь, война не так давно кончилась, недовольство в обществе растет, большевики опять же.
- Господь с Вами Олег Иванович, причем же тут большевики?
- Ладно, ладно, все вместе как-то накатилось.
Просидев остатки дня в трактире, Петр Рассказов первым же утренним поездом вернулся обратно в свой уезд, сгоряча чуть не выбросив все свои чертежи, но вовремя остановившись. Спустя полгода ему удалось опубликовать чертежи в одном английском научном журнале, не без помощи своего знакомого, но на этом все и закончилось.

До самого начала Первой мировой войны, Рассказов не возвращался к своему проекту, ведя обычную жизнь станционного смотрителя. Летом 1914 года Петр Рассказов решил вернуться к своей разработке и создать работающий прототип. Это был не полноразмерный аппарат, а скорей действующий макет, создание которого должно было доказать жизнеспособность его идеи. Подготовка и сбор деталей заняло почти полтора года. Зимой 1916 Петр рассказов приступил к сборке прототипа.
Устройство величиной с обеденный стол, напоминало угловатый паровоз с четырьмя лопатами, копающими землю. Острый нос позволял железному кроту вгрызаться в породу, а четыре механические лапы, отгребали землю, одновременно перемещая аппарат внутрь прокопанной им траншеи. Лапы вращались с помощью поршней, запускаемых с помощью парового двигателя. Пар вместе с землей отводился через специальные камеры позади устройства. Однако первые же опыты выявили множество недостатков аппарата.
Нужно было начинать работу над усовершенствованием прототипа, но тут как назло грянула революция и Петр Рассказов, как и все погрузился в водоворот событий изменивших всю его жизнь.

Нужно отметить, что уже по своей должности Петр Рассказов был несколько отдален о простых рабочих станции «Узловая», и они не преминули ему это вспомнить. Чтобы поддерживать дисциплину ему приходилось в последнее время принимать весьма жесткие меры, и теперь, когда все вокруг рушилось, Петр Рассказов понял, что оставаться здесь нельзя. Он решил бежать в Лондон, где после публикации его работы его знали как талантливого изобретателя, и всегда готовы были дать работу и кров. Собрав чертежи и документы, Петр Рассказов уже собирался покинуть свой дом, когда в парадную дверь громко постучали.
- Инженер, открывай! Мы знаем, что ты там, мастеришь свою адскую машину.
Ничего не ответив, Рассказов выбежал через запасной вход, и сев в уже ждавший его автомобиль, поехал на вокзал.
- Вы успели взять чертежи мистер Рассказов, - произнес Геральд Пруитт, представитель королевского научного общества Великобритании.
- Все в порядке мистер Пруитт, они при мне.
- Жаль, что не удалось захватить прототип. Вы уверены, что эти варвары его не найдут?
- Я предпринял меры, поверьте, совсем скоро от него немного что останется.
Как бы в подтверждение его слов, через пару минут на заднем дворе дома Рассказова раздался подземный взрыв, и железные обломки «подземного крота» разлетелись вместе с землей по всему огороду. Рабочие даже не обратили на это внимание, они были поглощены разорением дома, который уже начинал полыхать.
- Да, нескоро они вернуться к столь грандиозным проектам, - задумчиво произнес Рассказов, оглядываясь назад.
- О чем Вы мистер Рассказов, Вас ждет великое будущее в великой стране.
Ничего не ответил изобретатель, лишь усмехнулся, подумав о великой стране, он-то прекрасно понимал откуда он уезжает и что его ждет впереди.

Хмурым дождливым утром одного летнего дня 1920 года Петр Рассказов шел по мрачным улицам Лондона. Уже почти месяц он скитался по улицам, не имея ни еды, ни крова над головой. Чертежи его устройства украли через полгода после его приезда, и он подозревал, что за этим стояли его новые друзья из королевского научного общества. Работу ему так и не предложили все время, кормя обещаниями, и когда кончились все деньги, он вынужден был просто смешаться с армией бездомных. Это был конец, конец мечтам, желаниям, стремлениям и надеждам.
Так закончился путь одного талантливого изобретателя, опередившего свое время.






Глава 2. Записки одного инженера.


Уже третий месяц Ганс Рихтер трудился над созданием рабочего прототипа самоходного подземного устройства. Угольная компания, в которой он работал, профинансировала его исследования. Однако создать действующий прототип по имеющимся чертежам оказалось намного сложнее, чем показалось Гансу на первый взгляд. Часть чертежей была утеряна, часть испорчена, по остальным можно было попытаться создать аппарат, если бы его создатель русский изобретатель Рассказов был жив. Но по имеющимся у Ганса Рихтера данным, он умер год назад в трущобах Лондона. После поражения в войне Германия нуждалась в талантливых инженерах и таких прорывных проектах. Аппарат, бесспорно, мог бы помочь в прокладке новых угольных штолен. Именно с этой практической точки зрения Рихтера и интересовал этот проект.
Чертежи попали в компанию, где работал Рихтер от одного промышленного шпиона, который то ли выкрал, то ли выкупил их у одного английского чиновника. В Соединенном королевстве не заинтересовались этим проектом, посчитав его слишком фантастичным. Конечно, первое что приходило в голову, когда заговаривали о подземных самоходных аппаратах, был роман Жюля Верна «К центру земли». Но Ганс с присущей ему немецкой прагматичностью сразу понял, что этот проект сможет принести выгоду.
Перед ним лежал экземпляр журнала одного английского научного издания от декабря 1912 года, в котором приводилось описание подземного аппарата Рассказова. Эти записи могли помочь Гансу в разработке своего аппарата.
Время шло, работа продвигалась медленно, чертежи Рассказова имели множество неточностей, и Ганс был практически уверен, что русскому изобретателю не удалось создать работоспособный прототип. Откуда ему было знать, что почти десять лет назад Петр Рассказов не только создал работающий прототип, но и успешно испытал его во дворе своего дома.

Через полгода кропотливого труда Ганс Рихтер с гордостью представил первый прототип подземного аппарата. Нужно сказать, что он был меньше той модели, что Рассказов собрал самостоятельно на заднем дворе своего дома, и автономным его можно было назвать с большой натяжкой, так как он управлялся с помощью дистанционного управления. Но все же это был вполне рабочий прототип готовый к проведению первых испытаний. Рихтер усовершенствовал модель, изменив нос аппарата, добавив бур, способный более эффективно преодолевать твердую породу. Кроме того пришлось практически заново разрабатывать силовую установку, так как именно та часть чертежей, в которой описывалась конструкция двигателя была безвозвратно утеряна. Рихтер понимал, что для автономной эффективной работы необходимо было разработать электрический двигатель с высоким КПД, но к установленному времени он не успел добиться автономности, поэтому электричество подавалось по проводам, тянувшихся за аппаратом.
Первые же испытания показали, что для работы нужно эффективное охлаждение внешнего корпуса и бура. При столкновении с твердой породой бур перегревался и двигатель останавливался. У Ганса Рихтера была уверенность, что именно этот бур должен играть главную роль во всем проекте, а не четыре механические лапы и корпус устройства. Однако сколько он не бился, а добиться эффективной работы устройства на шахтах в Эльзасе ему не удавалось.
В 1928 году все работы по проекту были прекращены в связи с низкой эффективностью и дороговизной аппарата. Прототип слишком часто ломался и требовал постоянного ремонта. В итоге руководство компании решило закрыть проект, а Ганса Рихтера направили на другой участок работ. Уровень технический знаний не позволял на тот момент эффективно воплотить в жизнь революционную новинку.



Глава 3. Капсула Требелева.


Артем Требелев был одним из первых, кто ворвался в дом Петра Рассказова, намереваясь арестовать инженера, эксплуатировавшего рабочих железнодорожной станции. Однако его ждало разочарование, Рассказов успел скрыться. Рабочие разбежались по всему дому, круша все, что попадалось им на пути. Артем же первым делом бросился в подвал дома, где как он знал, находилась лаборатория изобретателя. Он имел тайный приказ узнать, чем занимается Петр Рассказов, и по возможности получить чертежи устройства.
Подземная лаборатория была пуста, но не это смутило Требелева, а подземный ход аккуратной круглой формы, уходящий из подвала дома в сторону заднего двора. Из хода слышался шум и лязг, словно какой-то механизм продирался сквозь толщу земли. Не долго думая, Артем бросился в штольню. В этот момент где-то невдалеке раздался взрыв.

Инженер Требелев открыл глаза и вытер со лба холодный пот. Ему опять приснился этот кошмарный сон. Прошло уже больше десяти лет с тех памятных событий, а он все не мог забыть то, что произошло в усадьбе Рассказова. В момент взрыва его накрыло взрывной волной и присыпало землей из разрушенной штольни. Если бы не его друзья, то он там бы и остался навсегда. Ему удалось найти дневники Рассказова, которые тот не успел уничтожить. Кроме того части аппарата взорвавшегося под землей были тщательно собраны и направлены в секретную лабораторию. На несколько лет об этом все забыли, и вернулись к проекту лишь в 1929 году.
Сон прошел окончательно, Артем налил себе стакан водки, и, закусив соленым огурцом, направился к себе в кабинет. Из тех обрывков данных, что удалось спасти из горящего дома Рассказова, было понятно, что в конструкции своего механизма он использовал механику крота, роющего свои норы под землей. К сожалению, без чертежей воссоздать аппарат Рассказова было практически невозможно, а оставшиеся после взрыва обломки мало что могли подсказать о конструкции машины. Начинать работу нужно было заново, но Требелев вместе с двумя своими помощниками Кириловым и Баскиным смело взялись за реализацию фантастического проекта. Вокруг кипела индустриализация, возводились заводы, электричество проникало в самые отдаленные уголки страны советов, выполнялись и перевыполнялись пятилетние планы. На фоне такого подъема Требелев просто не мог ударить в грязь лицом, и, закатав рукава, с коммунистическим порывом взялся за работу.
Первым делом нужно было понять принцип действия аппарата. Для этого в специальную камеру с землей поместили обыкновенного крота, и, просветив его рентгеновскими лучами, стали наблюдать, как он роет свои ходы. Все движения тщательно зарисовывались, а потом, после тщательного изучения биомеханики крота переносились на бумагу в виде схем движения внутри породы. В совокупности с записками Рассказова это дало некое понимание механики подземного аппарата. Особое внимание уделялось работе головы и лап крота. А уже на основе полученных результатов должен был быть сконструирован его механический "двойник".

Когда принцип движения был изучен, приступили к проектированию прототипа. По замыслу капсулообразная субтеррина Требелева двигалась под землей за счет бура, шнека и четырех кормовых домкратов, которые толкали ее, подобно задним лапам крота. Машиной можно было управлять как изнутри, так и снаружи - с поверхности земли, при помощи кабеля. По тому же кабелю подземная лодка получала и электропитание. Средняя скорость движения субтеррины должна была составлять 10 метров в час по расчетам инженеров.
После завершения проектирования приступили к изготовлению субтеррины. По плану прототип должен был быть готов к 1935 году. А полностью сдать проект и запустить его в серию планировалось к 1937 году к двадцатой годовщине Великой октябрьской социалистической революции. Ни для кого не было секретом, что проект носил военный характер, поэтому все работы и документация были строго засекречены, и в особый цех станкостроительного завода «Красный пролетарий», где и происходило строительство прототипа, пускали только по специальным пропускам, через несколько постов НКВД.
К 1935 году работы по прототипу были завершены, но уже при первом запуске выявилось такое большое количество проблем, что о том, чтобы запустить субтеррину в серию через два года, можно было даже и не мечтать. К тому же одного из помощников Требелева – инженера Баскина арестовало НКВД, да и сам начальник проекта лишь чудом избежал наказания за срыв сроков сдачи субтеррины. Главной проблемой прототипа был перегрев бура, и частый отказ аппарата. В результате в 1936 году все работы по субтеррине были остановлены, а проект заморожен.



Глава 4. Новое рождение проекта.


К проекту Требелева вернулись после начала Второй мировой войны. В 1939 году было решено возобновить работы по проекту субтеррины. Начальником возрожденного проекта был назначен Петр Страхов. Перед ним были поставлены задачи в кратчайшие сроки усовершенствовать субтеррину, чтобы она могла передвигаться под землей в полностью автономном режиме несколько дней. При этом исключалась всякая связь с поверхностью. Проект носил сугубо военный характер и должен был быть закончен в кратчайшие сроки.
Страхов справился с поставленной задачей, и уже к 1940 году усовершенствованный проект субтеррины был полностью готов. Успешно пройдя заводские испытания, субтеррина была направлена на финский фронт, где должно было состояться ее боевое крещение.

Петров Иван Иванович повернул рычаг управления, и двигатель субтеррины пришел в движение. Бур начал вгрызаться в мерзлую землю. Задачей Петрова было проникновение, на финскую территорию минуя защитную линию укреплений. Субтеррина должна была пройти больше двух сотен километров под землей, и, выйдя из-под земли в глубоком тылу, взорвать узел связи. По завершении задания Петрову было приказано уничтожить аппарат, и пробираться в сторону границы самостоятельно. На всю операцию выделялось три дня. Командование не особо верило в успех этой миссии, поэтому Петрову было велено в случае любой нештатной ситуации уничтожить субтеррину даже ценой своей жизни. Главное чтобы аппарат не попал в руки к врагу. Настроение у Петрова было не самое радостное, когда капсула начала погружаться в землю, но отогнав все свои страхи, пилот субтеррины взялся за рычаги.
Первые несколько метров аппарат вгрызался в землю довольно легко, бур прорубал капсуле путь в мерзлой породе, а четыре домкрата, подобно лапам крота подталкивали корпус вперед. Мощности пока хватало, хотя скорость постепенно начинала замедляться. Петров перевел рычаг во вторую позицию, и заработал дополнительный двигатель. Начиналась твердая порода, и скоро было нужно выравнивать субтеррину. По инструкции Петров должен был достигнуть трехсот метров под землей, после чего выровнять аппарат и двигаться параллельно земной поверхности. В теории и на испытаниях в мягком грунте все выглядело неплохо, но сейчас достигнув глубины всего в сто метров, Петров понял, что глубже ста пятидесяти он не погрузиться. Корпус субтеррины начинал перегреваться, а бур уже не справлялся с твердой породой. Переведя рычаг управления на третью позицию, Петров подключил второй из запасных двигателей. Больше резервов не было. Подземная лодка дрогнула, но продолжила снижение. Петров прекрасно понимал, что долго использовать все три мотора он не сможет. Еще во время испытаний начальник проекта Страхов предупреждал Петрова, что использовать все три двигателя можно только при погружении и подъеме. Аккумуляторов не хватит на постоянное использование всей мощности.
Достигнув намеченной глубины, Петров развернул субтеррину в горизонтальное положение и направился к заранее намеченной точке. Первая часть пути была пройдена. Погружение наравне с подъемом требовало максимальной концентрации, в то время как движение под землей происходило в полуавтоматическом режиме. Переключив тумблер на полуавтоматическое управление, Петров проверил датчик кислорода, заряд батарей и откинулся на сиденье. Внутри капсулы было тесновато, но он уже привык к этому за время испытаний, и, выпив немного воды, Иван Петров закрыл глаза. Спустя некоторое время он и не заметил, как задремал под жужжание бура, и мелкую дрожь корпуса.
Проснулся Петров от какого-то странного ощущения. Сначала он не понял, что произошло, а потом его вдруг как будто шибануло током – субтеррина стояла. Гробовая тишина – вот, что прозвучало в мозгу Петрова как сигнал тревоги, от которого он и проснулся.
Нагнувшись к приборной доске Петров, заметил, что бур отключила автоматическая система контроля, видимо субтеррина наткнулась на что-то очень твердое. Нужно было попытаться сдвинуться назад, и обойти препятствие, но дело был в том, что Петров не знал, сможет ли капсула Требелева, как про себя называл субтеррину Петров, совершить такой маневр. Однако ничего другого ему не оставалось, поэтому переведя рычаг в положение ноль, Иван нажал кнопку стартера.

Кими Хейволайнен внимательно всматривался в темную даль. Где-то там русские пытались прорвать линию обороны. Он знал, что это практически невозможно, но эти упрямые воины все шли и шли вперед, несмотря на мороз, пересеченную местность и снег. Он задумался о причинах этой войны. Сталин видимо уже считал Финляндию шестнадцатой республикой, но Кими как и остальные его сограждане так не считали.
Размышления Кими прервал какой-то гул из-под земли. Через какое-то мгновение земля под его ногами задрожала, и Кими подумал, что начинается землетрясение. Однако через несколько секунд все снова стало тихо, и Кими продолжил свое патрулирование.

Субтеррина дернулась, и медленно начала ползти назад, бур, вращаясь в обратном положении, позволил подземному аппарату отползти немного назад. – Кроту так пятиться не надо, - подумал почему-то Иван, и остановил машину. Дальше двигаться в реверсном режиме был небезопасно. Выкрутив рукоятку руля на полную, Петров дал самый малый ход вперед, и субтеррина задрожав всем своим металлическим телом, начала движение вперед, обходя препятствие слева. В какое-то мгновение Иван поверил, что все получилось, но тут одна из задних лап-домкратов зацепилась за кусок скальной породы, в которую уперся аппарат. Двигатели зажужжали на полной мощности, но с субтерриной творилось что-то не то. Она начала кружиться, постепенно забирая все правее и правее. А потом вдруг все моторы остановились, и погас весь свет, вместе с приборной доской. Вот тут-то Иван Петров испугался не на шутку. Одно дело было оказаться внутри горящего танка на поле боя, из которого еще можно было выбраться, и совсем другое остаться внутри маленькой герметичной капсулы под толщей земли. Здесь бежать был некуда, эта капсула в любой момент могла стать его гробом, и даже хоронить было не нужно.
Несколько раз нажав на кнопку стартера, Петров добился включения аварийной системы энергопитания субтеррины. Глянув на счетчик кислорода, Иван ужаснулся, воздуха осталось на двенадцать часов. Этого времени едва-едва хватало для поднятия наверх. Нужно было срочно что-то предпринимать, и, переведя рычаг в четвертое положение, Иван нажал стартер. Раздался звук запускавших двигателей, постепенно он перешел в гул. Корпус начал дрожать. Ивану стало казаться, что капсула сейчас развалиться, но он продолжал держать кнопу старта нажатой. Наконец раздался сильный треск, и субтеррина сдвинулась с места. Судя по всему, один из задних домкратов был сломан, но сейчас Петрова это интересовало меньше всего. Главное было то, что субтеррина снова могла передвигаться, и, направив руль максимально вверх Петров начал подъем. Главная проблема заключалась в том, что после потери одного из домкратов он не мог эффективно управлять субтерриной, и она начала вращаться вокруг своей оси, передвигаясь по какой-то совершенно немыслимой траектории.
Так продолжалось несколько часов, кислорода и топлива почти не осталось, от постоянной вибрации начали разворачиваться шурупы, которыми были закреплены внутренние стяжки. Петров и рад был бы остановить это, но после инцидента, переключатель заело на высшей передаче, и он не мог снизить скорость. От трения начала повышаться температура внутри капсулы и отказали почти все приборы. Иван понимал, что его конец близок, но продолжал бороться со стихией. Тем временем один за другим отказали оба дополнительных двигателя. Основной двигатель продолжал работать, несмотря на перегрев, но раскалившийся корпус в любой момент грозил распасться или поджечь оставшиеся запасы топлива и кислорода. И вот, когда взрыв уже казался Петрову неминуемым, подземную лодку выбросило на поверхность земли. Бур, вырвавшись на свободу, беспомощно остановился. Видимо его заклинило от резкой смены температуры.
На поверхности лежал снег, и ярко сияло солнце. В свете его лучей подземный аппарат казался каким-то мифическим чудовищем, выбравшимся из глубин ада. Черный дымящийся корпус казался Петрову, выбравшемуся из капсулы, чревом какого-то дракона. Но быстро отогнав от себя эти аллегории, Иван Петров кинул внутрь открытой кабины связку гранат, и побежал прочь. Задание не было выполнено, но оставлять врагу эту чудо советской инженерной мысли было нельзя. Уже отбежав на достаточно больше расстояние он услышал первый взрыв, а за ним второй более мощный. Теперь все было кончено, капсула Требелева была уничтожена. Застегнув поплотнее кожаную куртку Иван Петров побрел в сторону советской границы, путь ему предстоял неблизкий.






Глава 5. Субтеррины Рейха.


Герман Штильке шел по солнечным улицам Москвы. Стояло лето 1940 года. Немецкий офицер Абвера официально возглавлял немецкую программу переподготовки офицеров Вермахта. Несмотря на идущую уже год войну в Европе, между Германией и СССР сохранялись довольно дружественные взаимоотношения. Немецкие специалисты обучались в советских военных школах. Германия закупала зерно и сталь в советской России. Но Штильке был здесь не только из-за программы переподготовки. Помимо всего прочего, у него было особое задание. Он должен был найти некоего профессора Требелева и переправить его в Германию. Гитлер всерьез заинтересовался проектом подземной лодки, способной добраться в Англию под Ла-Маншем. Кроме того профессор фон Верн во всю продвигал свою идею амфибии способной продвигаться под землей и под водой.
Свернув в узкий переулок, ничем неприметный мужчина в сером плаще, зашел в подъезд пятиэтажного дома, и, поднявшись на третий этаж, нажал на кнопку звонка. Дверь ему открыл старенький мужчина в поношенном халате.
- Товарищ Требелев?
- Да, он самый.
- Я из Коминтерна, разрешите пройти.
- Из Коминтерна? – осторожно произнес Требелев. Он слишком хорошо еще помнил 37 год, арест своего помощника, и свой допрос в НКВД.
- Наши товарищи в Германии заинтересовались Вашим проектом подземной лодки.
- Проходите, - быстро ответил Требелев и закрыл дверь за незнакомцем.
- Не думал, что Вы вот так пустите меня, - произнес Герман, наливая себе чаю.
- Они забрали у меня мой проект. Я полностью его подготовил, а они закрыли проект, а потом передали его Страхову. А кто он такой? Воспользовался моими трудами. А ведь это я стоял у истоков проекта, это я собирал дневники Рассказова в его горящем имении, я проектировал субтеррину. Я никогда им этого не прощу. Если Германия заинтересовалась моим проектам я готов оказать немецкому народу всю возможную помощь.
- Мне нужно несколько дней, чтобы подготовить необходимые документы, - произнес Герман.
- Я как раз соберу свои записи. Чертежей, к сожалению, у меня нет, их нельзя было хранить дома, но думаю я смогу возобновить работу, основываясь на своих записях.
- Хорошо, тогда через два дня, я зайду за Вами, и мы отбудем в Германию, будьте готовы.
После этого Герман Штильке ушел, а старик Требелев начал собирать свои бумаги, готовясь к долгой поездке.

Профессор фон Верн стоял в главной зале своего родового замка, и изучал эскизный проект подземной лодки. Через час должно было начаться совещание с участием всех трех ведущих инженеров, занимавшихся этой проблемой. Первым прибыл Требелев, затем приехал и Рихтер. Оба занимались в разное время, разработкой подземных аппаратов, основываясь на изобретении русского самородка Рассказова, по слухам создавшего первый прототип самоходного подземного устройства еще в начале века.
Проект фон Верна был более грандиозен и амбициозен. «Змей Мидгарда» задумывался, как подземный поезд, состоящий из множества вагонов-отсеков на гусеничном ходу. Каждый - по шесть метров в длину. Общая длина соединенных воедино "змеиных" фаланг-вагонов составляла от 400 метров. В самой длинной комплектации - более 500 метров. Путь "Змею" в грунте пробивали четыре полутораметровых бура. Кроме того, в машине имелись три дополнительных буровых комплекта, а ее вес составлял 60 000 тонн. Чтобы управлять такой махиной требовалось 12 пар рулей и 30 человек экипажа. Впечатляло и вооружение гигантской субтеррины: две тысячи 250-килограмовых и 10-килограмовых мин, 12 спаренных пулеметов и шестиметровые подземные торпеды.
Эта машина должна была передвигаться над и под землей, а также по воде и под водой на глубине до ста метров. При этом предполагалось, что "Змей" будет двигаться под землей со скоростью от 2 км/ч (в твердом грунте) до 10 км/ч (в мягком грунте), 3 км/ч - под водой и 30 км/ч - по поверхности земли.
При всей грандиозности проекта у троих его разработчиков все еще оставались сомнения, удастся ли его воплотись в жизнь. На дворе начинался 1942 год, полным ходом шла война. Все больше и больше ресурсов забирал восточный фронт, превратившийся в бездонную дыру после провала блицкрига. Воплотить столь грандиозный проект в таких условиях было просто немыслимым делом, но Гитлер почему-то верил в это чудо-оружие и не жалел ни денег и средств. В итоге было решено построить секретный подземный комплекс под Кенигсбергом, где должен был создаваться «Змей Мидгарда».

К осени 1944 года первый прототип подземного поезда был готов. Конечно, он оказался не таким большим, как предполагалось вначале. Да и вагонов в нем не было вовсе. Из слишком больших затрат и нехватки времени, решено было построить только головной вагон с бурами. Вместимость вагона ограничили четырьмя людьми и грузовым отсеком способным перевезти до ста килограммов взрывчатки. Но даже это выглядело масштабно по сравнению с капсулой Требелева. Русский ученый так и не дождался первого похода своего нового детища. Он умер от сердечного приступа в своем загородном доме в конце 1943 года. Поговаривали, что его отравили, но подтверждений этому не нашлось.
Так или иначе, на первом торжественном пуске «Змея» помимо руководства СС, которое теперь руководило проектом, присутствовал главный конструктор фон Верн, и какой-то старик, в котором сложно было узнать бывшего горного инженера Ганса Рихтера. Четверо офицеров вошли внутрь стального корпуса субтеррины и электрический локомотив покатил платформу с подземной лодкой к концу тоннеля, где она должна была начать свой самостоятельный путь.
Достигнув конца пути, платформа остановилась. Один за другим включились четыре бура в головной части субтеррины, и она начала медленно вгрызаться в породу. Через полчаса субтеррина уже полностью скрылась из вида. Локомотив ответ платформу назад, и перед специальной комиссией открылся зев тоннеля, уходящего вглубь земли.
Через пять километров «Змей Мидгарда» вышел из-под земли в точно заданном месте. Первое испытание было признано успешным. Началась разработка остальных частей, но конец войны не позволил немцам завершить проект полностью. Отступая, немецкая армия взорвала все, что относилось к проекту «Змей Мидгарда». И советские войска, взяв Кенигсберг, обнаружили лишь загадочные штольни, и остатки необычного аппарата. Так закончился очередной амбициозный проект немецкой армии.







Часть 2. От планов к реальности.

Глава 1. Проект «Боевой крот».


После войны было несколько попыток возобновить работы над проектом подземного аппарата, способного в автономном режиме передвигаться под землей. Секретные документы и чертежи, найденные на месте загадочных шахт, под Кенигсбергом были переданы в особый отдел СМЕРШ. Однако сразу после войны начать работы не удалось. Все силы были брошены на восстановление страны, и на столь масштабный проект просто не оставалось времени.
По настоящему вернуться к подземной лодке удалось только после шестидесятых годов, когда к власти в СССР пришел Хрущев. Он подержал идею подземных лодок, и именно тогда был дан старт проекту, получившему название «Боевой крот».

15 апреля 1962 года старший научный сотрудник НИИ «Землестрой» Федоров Николай Олегович шагал по весенней московской мостовой. В руках он держал портфель с документами по секретному проекту под названием «Боевой крот». Суть проекта заключалась в создании подземного аппарата способного преодолевать довольно большое расстояние под землей в автономном режиме. Причем старт аппарата мог проходить из подводного состояния. Предполагалось, что аппарат может быть скрытно доставлен к побережью США, после чего из подводного состояния он вгрызался в землю и, передвигаясь под землей до указанной точки, доставлял атомные заряды в определенные места. В нужный момент, эти заряды подрывались, создавая землетрясения и цунами, которые вполне можно было бы списать на природные катаклизмы.
Николай уже подходил к зданию НИИ, когда его нагнал Александр, его коллега по отделу освоения подземных пространств.
- Ну как, готов к совещанию?
- Думаешь, нам дадут добро на увеличение мощности?
- Я почти уверен, что так и будет.
Войдя в здание, два друга быстро поднялись в главный зал, где уже собирались участники совещания.
Уже третий час участники совещания не могли придти к единому мнению.
- Я считаю, что мы должны увеличить мощность энергетической установки, - произнес Александр.
- Но это дополнительно потребует усиления охлаждающей установки. Сам понимаете, атомный реактор такой мощности непросто будет разместить на борту конструируемого аппарата.
- Бросьте Игорь Николаевич мы же знаем, что вы и не такие еще вопросы решаете для нашего подводного флота.
- Но не такой же мощности.
- Напомню, если кто-то забыл, что в отличие от подводных лодок наш аппарат должен будет пробиваться сквозь толщу земли. Зачастую сквозь довольно твердые породы.
- Вы представляете, во сколько нам это встанет?
- Мы уже начали разработку титанового корпуса, и главной буровой установки.
- Ладно, мы постараемся решить поставленную задачу и успеть в срок.
Совещание длилось еще несколько часов, и только уже глубоко ночью все участники стали разъезжаться на служебных машинах по домам.
Николай и Александр решили прогуляться вдоль ночной набережной и подышать свежим воздухом.
- Думаешь, мы успеем в сроки? Столько всего предстоит сделать.
- Если они действительно увеличат мощность установки, мы сможем увеличить скорость аппарата в подземном пространстве, и добавить несколько сотен килограммов полезной нагрузки доведя ее до одной тонны.
- Это впечатляет, но тогда придется увеличить ее длину до тридцати метров.
- Да, а ширину до трех. Впечатляющая махина получается.
- Когда на Украину? Говорят, завод уже почти достроен.
- Да, через две недели отбываю, может сдаться, больше не увидимся до конца проекта.
- Главное в сроки успеть.
- К лету 1964 должны успеть.
Поговорив еще о проекте, друзья дошли до Котельнической набережной, и, дождавшись рассвета, поехали по домам.

Уже полгода кипела работа на секретном заводе недалеко от Донецка. Титановый корпус был практически завершен. Силовая установка и главный бур запаздывали, но пока все было в рамках намеченных сроков.
Федоров не уходил с завода ни днем, ни ночью, работу нужно было закончить в срок, и на его плечи свалилась вся работа по организации финальной сборки аппарата. Силовую установку привезли в последний момент. Игорь не подвел, мощность реактора соответствовала заявленным требованиям. Теперь все было нужно собрать воедино, после чего можно было начинать стендовые испытания.
Подземная лодка получалась просто фантастических размеров. Более тридцати метров в длину и около четырех в диаметре. Она представляла собой сигарообразный цилиндр, с мощным буром, занимавшим все переднюю часть субтеррины. Титановый корпус придавал подземной лодке необыкновенную прочность, а миниатюрный атомный реактор, гарантировал ей полную автономность и с лихвой покрывал все потребности в электроэнергии. Лишь благодаря прорыву в создании атомных подводных лодок, стало возможным создание этого необычного аппарата, которого назвали «Боевой крот». Ирония заключалась в том, что когда-то Петр Рассказов задумался над созданием своего подземного аппарата, глядя на работу простого крота, а теперь через полвека на его же Родине, пусть уже и в другом государстве группа ученых, инженеров и рабочих воплотила в жизнь столь грандиозный проект, который до этого не могли создать ни англичане, отказавшиеся от этой идее из-за ее не перспективности, ни немцы почти воплотившие в жизнь свой проект подземного змея, но не успевшие завершить испытания.
В отличие от предыдущих проектов, «Боевой крот» отличался полной законченностью и продуманностью. Атомный реактор обеспечивал ему необходимую мощность и автономность, а титановый корпус надежно защищал среди толщи земли.







Глава 2. От фантастики к реальности.


«Боевой крот» имел несколько отсеков, разделенных герметичными стальными перегородками. Спереди субтеррины располагался мощный бур, питавшийся напрямую от атомного реактора. Его мощности хватало на преодоление скальных пород любой прочности. Сразу за буром располагался отсек управления атомной субтерриной. В нем располагались пять членов экипажа подземной лодки. Сюда же выводились показания всех датчиков, расположенных по всему корпусу, и сообщавших данные о давлении, температуре и прочности преодолеваемой породы. За комнатой управления находился отсек отдыха, где отдыхали сменившиеся члены экипажа. Трое дежурных офицеров постоянно должны были находиться на посту в обычном режиме. В случае экстренных и боевых ситуаций экипаж увеличивался до пяти человек.
Сразу за отсеком отдыха располагалось десантное отделение на пятнадцать человек. В случае диверсионной миссии «Боевой крот» мог доставлять в глубокий тыл противника до пятнадцати специально подготовленных десантников.
Далее шел довольно большой грузовой отсек, а в хвосте подземной лодки, располагался атомный реактор. Его постарались максимально отдалить от жилых отсеков, так как, несмотря на усиленную защиту, инженеры опасались за повышенный радиационный фон.

После завершения сборки, подземную лодку перевезли из сборочного цеха на испытательный стенд, где должны были быть проверены все системы субтеррины, после чего можно было переходить к полевым испытаниям.
Впервые после начала работ Николай и Александр снова встретились за несколько дней до начала испытаний в Ростовской области, куда «Боевой крот» был доставлен на специальной железнодорожной платформе. Наступало лето 1964 года.
- Ну что, у нас получилось дружище, смотри какая красавица, - произнес Александр, оглядывая титановый корпус субтеррины.
- Только подумать какая мощь скрыта под этой оболочкой, прям жутко становиться.
- Осталось испытать ее в деле, и можно в бой.
- Да, погоди ты пока с боем, нам предстоит еще проверить все ее системы. Как экипаж готов?
- Да. Сам вчера последний раз инструктировал.
- А ты я смотрю неплохо вырос за эти годы, от научного сотрудника с амбициозным проектом до начальника спецотделения подземных лодок.
- Но ты тоже уже зам генерального конструктора.
- Ладно, пойдем, выпьем коньячку, завтра важный день.

10 июня 1964 года светило яркое солнце, птицы радовались началу летнего денечка, но группа людей на секретном полигоне в ростовской области, не обращала на все это никакого внимания. Все были сосредоточены на предстоящих испытаниях. Сегодня впервые «боевой крот» должен был вгрызться в скальную породу и, преодолев несколько сотен метров выйти с другой стороны небольшой горы.

Экипаж, состоящий из пятерых специально подготовленных офицеров, занял свои места в отсеке управления. Все было готово к старту, и вот субтеррина медленно съехала с платформы и остановилась перед горой. Один за другим заработали все системы субтеррины и огромный мощный бур начал свое вращение. Подземная лодка содрогнулась, словно гигантский змей, пробуждаясь ото сна, и дернувшись, пошла вперед. Специальные катки перемещали корпус лодки вперед. Бур вгрызся в породу, и субтеррина начала медленно уходить вглубь горы. Совсем скоро весь корпус уже скрылся из вида, и лишь огромный туннель говорил о том, что здесь совсем недавно прошел «Боевой крот».
Первые испытания предполагали лишь переход в несколько сотен метров. Именно поэтому решено было провести испытания в Ростовской области, поскольку характеристики грунта здесь больше всего подходили для первоначальных испытаний.
Легко преодолев намеченное расстояние, субтеррина добралась до конечной точки маршрута.
После этого решено было продолжить испытания на Урале. Задачи постепенно усложнялись, теперь нужно было преодолеть несколько километров в твердой скальной породе, и, уничтожив намеченную цель, выйти к конечной точке.
Переход занял немного больше времени чем, предполагалось, нужно было соблюдать секретность. Но, в конце концов «Боевой крот» прибыл на полигон среди уральских гор.
Глубокой ночью, субтеррина пробурила твердую скальную породу и, набрав хорошую скорость примерно в 10 км/час, за несколько часов достигла намеченной цели и, уничтожив мишень, направилась к конечной точке маршрута. Вся операция была закончена за несколько часов, все прошло чисто, без единого сбоя. «Боевой крот» блестяще выполнил поставленную задачу, и через месяц было назначено последнее испытание, после которого он должен был пойти в серию. Завод на Украине уже был готов к производству субтеррин, оставалось лишь дождаться завершения последнего генерального испытания.



Глава 3. В центр Земли.


Александр Иванович Волынский всю свою жизнь служил в танковых войсках. Начинал еще в довоенные годы с бронемашин, начал войну начальником экипажа, закончил командиром дивизии. После войны получил назначение в мотострелковую дивизию, в конце пятидесятых Александр Иванович получил особое назначение в особый отдел разработки перспективных бронемашин. Именно оттуда его направили на секретный завод, где создавалась субтеррина. Поначалу Александр Иванович поразился грандиозности субтеррины, но чем больше он знакомился с ней, тем больше проникался каким-то добрым чувством к этой махине. Несмотря на свои гигантские размеры в подземной лодке было все продумано до мелочей. Именно это подкупило Александра Ивановича, любившего во всем упорядоченность и завершенность. На субтеррине Волынский был назначен вторым помощником капитана. В его обязанности входило контролировать работу инженера, отвечавшего за работу всех энергосистем и реактора, а также сапера, отвечавшего за вооружение и взрывчатку.
Первым помощником капитана был назначен Штерн Георгий Альбертович, командовавший атомной подводной лодкой, и воспринявший свое новое назначение как понижение в должности. Это был сложный человек, с которым непросто было найти общий язык. Он отвечал за всю работу подземной лодки, и контролировал практически все. Было практически непостижимо, как Георгий Альбертович все держал в своей голове. Волынский не понимал Штерна, но уважал его ум, и опыт.
Кроме двух старших офицеров в экипаж входили инженер Кароедов Федор Михайлович, и специалист по системам вооружения Маслов Олег Васильевич. Оба имели звание майоров и отвечали за функционирование практически всех систем подземной лодки. По своим должностям они проводили больше время в кормовых отсеках субтеррины, появляясь в главном отделе управления лишь в случае экстренных ситуаций.
И наконец, командиром «Подземного крота» был назначен Холмогорский Владлен Борисович. Человек примечательный во всех отношениях. Путешественник, инженер, изобретатель. Его незаурядный ум, мог найти выход, казалось, из любой ситуации. Кроме того, он был душой кампании, и вокруг него постоянно сбивались различные компашки. Если кто и мог вдохнуть душу в этот амбициозный проект, то только он.
И вот, сейчас все эти люди собрались в совещательной комнате отсека отдыха, чтобы обсудить задачу, поставленную перед ними.
- Не скрою, что командованием перед нами поставлена весьма серьезная задача, - начал Владлен Борисович.
- Учитывая предыдущие успешные испытания, мы просто не можем подвести нашу страну. Не скрою, что от успеха этих заключительных испытаний зависит жизнь всего проекта. Либо он так и останется смелой идеей наших инженеров, воплощенной в одном единственном экземпляре, либо данный проект пойдет в серийное производство. От нас с Вами товарищи зависит будущее всего проекта, поэтому попрошу серьезно и внимательно отнестись ко всему, что я сейчас Вам сообщу.
- Итак, здесь среди уральских гор мы должны будем погрузиться на глубину в тысячу метров и, пройдя примерно девятьсот километров под землей установить подземный ядерный заряд. После этого отойдя еще на несколько километров подорвать этот заряд, и выйдя на поверхность в заранее обозначенном районе, сообщить о результатах командованию.
- И сколько нам дается на все времени? – спросил Волынский.
- Пять суток Александр Иванович.
- Немного.
- Что поделать, будем укладываться.
- Как думаете, Федор Михайлович лодка выдержит.
- Придется идти на максимальной скорости, но думаю должны успеть.
- Что насчет ядерного заряда? – спросил Олег Васильевич.
- Компактный заряд, специально разработанный для нашей субтеррины.
- Вас ознакомят с его устройством, сразу после совещания.
- Значит, нам предстоит спуститься на небывалую глубину, имея на борту две ядерных бомбы, - задумчиво произнес Георгий Альбертович.
- Под второй Вы конечно подразумеваете наш источник энергии.
- Не стоит иронизировать юноша, я много лет плавал на подводных лодках, и знаю, что такое ядерная опасность в закрытом пространстве. В океане, в крайнем случае, можно всплыть, а вот нам уже всплыть не получится.
- Да что Вы, в конце концов, хватит хмуриться, - произнес Владлен Борисович.
- Страна нам доверяет, смотрите какую красавицу, соорудили наши рабочие и инженеры, да в ней хоть на тысячу, хоть на две, ничего не страшно.
- Мне бы Ваш оптимизм товарищ Холмогорский, - произнес Штерн и погрузился в изучение путевого листа. Ему не нравилась вся эта идея с подземной лодкой с самого начала, но он ничего не мог с этим поделать.
В итоге было решено еще раз провести полную инспекцию всех систем лодки и подготовиться к завтрашнему испытанию.

На следующее утро подземная лодка была полностью готова к заключительным испытаниям. На этот раз все происходило довольно буднично, никаких комиссий, провожающих, проверяющих. Только экипаж и наземный обслуживающий персонал, готовивший «Подземного крота» к путешествию.
С первыми лучами солнца субтеррина въехала в старый горный тоннель. Подождав пока весь сопровождающий персонал, отошел на безопасное расстояние, Холмогорский нажал кнопку старта, и мощный бур начал медленно вращаться по часовой стрелке, кроша горную породу. Переход в центр земли, как шутливо назвали это испытание члены экипажа, начался.



Глава 4. Один на один.


Первые несколько часов все шло точно по расписанию, каждый член экипажа занимался своими обязанностями. Все системы работали в штатном режиме, субтеррина шла под небольшим углом, это обеспечивало довольно высокую скорость прохода сквозь грунт. За первые несколько часов прошли почти двести метров. Это было неплохо, учитывая, что им на все было отпущено пять суток. Однако после двухсотпятидесяти метров грунт закончился, и начались плотные породы. Скорость почти сразу упала до пяти километров в час. При этом мощность пришлось увеличить до шестидесяти процентов. Начинались серьезные испытания на прочность и выносливость субтеррины.
Первые несколько часов никто из членов экипажа не покидал отсек управления. Все были напряжены до предела, спуск и подъем были самыми ответственными моментами во всем подземном путешествии. После четыреста пятидесяти метров спуск еще больше замедлился, начались скальные породы, сквозь которые бур уже не мог прорубаться с такой же скоростью, как сквозь более мягкий грунт. Мощность пришлось увеличить до семидесяти пяти процентов. Это был максимально допустимый предел мощности, на котором разрешалось работать субтеррине. Превышение этого порога влекло за собой перегрев охлаждающей установки и автоматическое отключение реактора. Кароедов не отходил от реактора уже несколько часов, Маслов следил за приборами, разрываясь между контрольной панелью и грузовым отсеком, где был закреплен ядерный минизаряд. Волынский, Штерн и Холмогорский поочередно сменяли друг друга у пульта управления. Медленно, но уверенно субтеррина продолжала погружаться, приближаясь к намеченной глубине.
На отметке в восемьсот тридцать метров начались первые серьезные проблемы. «Боевой крот» никогда раньше не погружался на такую глубину, и плотность породы рассчитывалась лишь с помощью бурения сверхглубоких скважин.
Штерн первым заметил, что с приборами начались какие-то проблемы, стрелки глубомера застыли на отместке в восемьсот сорок метров под уровнем моря. Бур начал пробуксовывать, упершись во что-то очень твердое. Температура за бортом потихоньку поднималась. Энергетическая установка работала на максимальной мощности, но субтеррина не двигалась с места. Переведя рычаг мощности на максимальный уровень, Георгий Альбертович Штерн почувствовал легкий толчок, словно субтеррина содрогнулась всем корпусом, и вроде бы пошла вперед, но через секунду зазвучал сигнал тревоги.

В течение минуты все пятеро членов экипажа собрались в отсеке управления. Согласно инструкции, при сигнале тревоги все должны были прибыть к главному пульту.
- Что происходит? – спросил Маслов, вбегая в отсек.
- У меня там взрывчатки несколько тонн, у нас авария?
- Судя по приборам, мы уперлись в какую-то особо прочную породу, видимо электроника заблокировала реактор, при выходе на критическую мощность, - ответил Штерн.
- Сейчас Кароедов придет и все нам объяснит, - произнес Волынский.
В этот момент в отсек влетел инженер, его растрепанный вид говорил о многом.
- Вы что здесь творите! Обалдели совсем! Реактор не выдержит такой нагрузки, кто Вам дал разрешение на использование поной мощности?
- А я и не знал майор, что мне нужно чье-то разрешение, - произнес Штерн.
- Давай успокоимся и все проясним, - сказал Холмогорский.
- Субтеррина остановилась из-за какого-то препятствия, после чего полковник Штерн, управлявший в этот момент субтерриной, решил повысить мощность, чтобы преодолеть препятствие, в итоге реактор заблокировался на восьмидесятипроцентном уровне.
- Вот и все, сейчас мы попробуем снять блокировку и преодолеть этот сверхтяжелый пласт. А теперь порошу всех занять свои места.
После этого все заняли места согласно аварийному расписанию, и Холмогорский нажал на кнопку пуск. Все приготовились к старту, но ничего не произошло. Это немного обескуражило весь экипаж, но факт был на лицо, субтеррина не двигалась, застряв в толще земли, где то в глубине уральских гор.



Глава 5. Трагедия, завершившая все.


Поначалу командир не понял, что произошло. Реактор работал, но двигатель вращавший бур, не запускался. Кароедов и Маслов проверили проводку и силовой контур, но все было в порядке. Видимо дело было в самом буре, или двигателе.
- Попробуй включить дублирующий контур, - произнес Волынский, стоявший рядом со Штерном.
- Пробовал уже, ничего не происходит.
- В чем же дело?
- Сейчас попробуем еще кое-что, - сказал Холмогорский.
- Федор Михайлович понизьте уровень мощности до двадцати процентов, а потом начните постепенно повышать, до тех пор, пока я не прикажу остановиться. Все поняли?
- Да, понял, - ответил Кароедов по внутренней связи, из реакторного отсека.
Переведя ручку в нижнее положение, Холмогорский подождал пока мощность не упала до минимума, а потом нажал кнопку запуска основного и дополнительного двигателя, и начал потихоньку передвигать ручку вверх.
Бур заворчал, но медленно сдвинулся с места и начал вращаться, еще через минуту субтеррина сдвинулась с места и медленно поползла вперед. По мере того, как мощность увеличивалась, бур крутился все быстрее и быстрее, и подземная лодка снова набрала свою нормальную скорость, продолжая снижение.
- Всем спасибо, переходим на работу в обычном режиме, - произнес Владлен Борисович, и вытер пот со лба.

С момента вынужденной остановки субтеррины прошло уже более суток. Все системы работали в штатном режиме. До точки закладки ядерного заряда оставалось тридцать шесть часов. Кароедов только что сменил Маслова у приборов, и решил провести инспекцию реактора. По инструкции он должен был каждые шесть часов проверять работу реактора, переходя в реакторный отсек. В этот раз, он как обычно прошел все отсеки, и, открыв защитную дверь реакторного отделения, вошел внутрь.
Первое, что бросилось Кароедову в глаза, когда он вошел внутрь отсека, был неестественный желтый свет, наполнявший всю комнату. Сначала Федор не понял, откуда этот свет, и направился к приборной доске, но когда он уже подходил к приборам, свет начал мигать и перед глазами инженера возникла страница из инструкции, где описывался этот режим. «В случае аварийного перегрева второго контура, начинается постепенный вывод стержней и герметизация отсека. В случае повышения температура, начинается блокировка основного реактора, при этом аварийный желтый свет начинает мигать. При включении красного света, требуется срочно в ручном режиме отключить все контуры. При мигающем красном свете, требуется срочная эвакуация, полная остановка реактора невозможна». Кроме того в инструкции говорилось, что все стадии аварийной ситуации должны сопровождать сигналом тревоги и предупреждающей индикацией на основном пульте. Но ни того, ни другого Кароедов не наблюдал. Выход был только один, нужно было как можно скорее сообщить командиру о сложившейся ситуации и заглушить реактор. Подойдя к двери, Кароедов попробовал ее открыть, но уже через несколько секунд понял, что отсек заблокирован. Связь между отсеками тоже не работала, такого предположить не мог никто.
Командир подземной лодки Холмогорский Владлен Борисович сменил второго помощника Волынского. Все шло по расписанию, только инженер Кароедов куда-то пропал, он пропустил контроль своего блока приборов, и не отвечал по интеркому. Через некоторое время, Холмогорский заметил, что мощность продолжает возрастать, хотя он не увеличивал скорость. Субтеррина шла на пределе своих возможностей, почти двадцать километров в час. Температура в отсеке стала повышаться, системы охлаждения не справлялись с повышающейся температурой. – «Куда подевался этот Кароедов» - думал Холмогорский, пытаясь понять причину увеличения скорости. Когда ситуация стала критичной, он вызвал в отсек управления своих помощников и отправил Маслова в реакторный отсек, выяснить, что случилось с Кароедовым.
Тем временем внутри реакторного отсека творилось неладное, желтый мигающий свет сменился на красный, связь не работала, дверь была заблокирована, все датчики показывали неконтролируемую реакцию внутри основного контура. Кароедов уже получил смертельную дозу радиации, но сейчас его это волновало меньше всего. Нужно было остановить реактор, иначе могло произойти самое страшное.

«Боевой крот» полностью потерял управление, из-за резкого скачка напряжения вызванного разрушением одного из предохранительных колец реактора, все приборы сошли с ума. Инженер Кароедов умирал в реакторном отсеке, так и не сумев вручную отключить главный контур. Красный свет мигал уже несколько минут, было просто удивительно, что реактор еще не взорвался. Температура поднялась настолько, что четверым членам экипажа пришлось раздеться. Охлаждающая установка сломалась, два вспомогательных двигателя вышли из строя, и ко всему прочему в грузовом отсеке от жары взрывчатка начал покрываться испариной. Ситуация была критической. Холмогорский собрал всех в единственном месте, где еще модно было находиться – в зале для собраний, и произнес речь:
«Товарищи, теперь уже можно признать, что подземная лодка не выдержала испытаний, мы сделали все, что от нас завесило, но к сожалению, атомная энергия еще не настолько покорилась нам, чтобы безопасно использовать ее в таких проектах. Несмотря на грандиозность этой идеи, можно признать, что человечество еще не готово к тому, чтобы…….»
Закончить он не успел, мощный взрыв, за считанные секунды сплющил тридцатиметровую титановую лодку. Атомная энергия, вырвавшись на свободу, потрясла уральские горы, а потом все затихло. Затихло навек, погребя в толщах земли экипаж последней субтеррины, так и не обредшей своего воплощения в двадцатом веке.



Эпилог


6 мая 1994 года был торжественно открыт подземный тоннель под Ла-Маншем. Это чудо современной инженерной мысли стало возможно благодаря двум уникальным подземным бурам, позволившим проложить под землей гигантский тоннель протяженностью в пятьдесят один километр. Эти аппараты были прямыми потомками тех устройств, которые когда-то пытались воплотить в жизнь русские и немецкие инженеры. Так история, начавшаяся в начале двадцатого века, завершилась в его конце, по иронии судьбы воплотив мечты русского изобретателя Рассказова о подземных поездах, проходящих под землей, минуя наземные и водные препятствия. Не получив военного применения, субтеррины нашли свое место в мирной жизни, завершив путь длинною в век.




Москва, апрель 2015 года.






Содержание:

Пролог.

Часть 1. Смелая идея.

Глава 1. Изобретение, опередившее время.
Глава 2. Записки одного инженера.
Глава 3. Капсула Требелева.
Глава 4. Новое рождение проекта.
Глава 5. Субтеррины Рейха.

Часть 2. От планов к реальности.

Глава 1. Проект «Боевой крот».
Глава 2. От фантастики к реальности.
Глава 3. В центр Земли.
Глава 4. Один на один.
Глава 5. Трагедия, завершившая все.

Эпилог.
ссылка 0
поделиться
kvirin
Дневники капитана Блада

05 мая 2015 года

«Повторюсь, что сюжет и этой повести является полностью вымыслом автора
и не претендует как на историчность, так и на продолжение
известных романов Р. Сабатини, к коему автор относился, относится и будет относиться всегда с
глубоким почтением».



Пролог.



Эти записи попались мне, когда я разбирал архивы Ост-Индийской торговой компании, в которую меня пригласили по протекции моего дядюшки, долго прослужившего ее торговым представителем в разных частях света. Надо сказать, что у меня никогда особо не привлекала коммерция, но такими предложениями не принято было разбрасываться. Поэтому я скрепя сердце согласился, и был направлен в один их архивов компании, разбирать старые бумаги и давно потерявшие всякую ценность декларации.
С мужеством первопроходца я окунулся в океан документов, некоторым из которых было уже почти двести лет. Что-то планировалось сдать в музей, что-то продать через аукцион, а что-то было можно просто выбросить. Конечно, не я решал какой документ, представлял ценность, а какой нет, этим занимались другие специалисты из моего отдела. В мою обязанность входило лишь сортировать бумаги, хранящиеся преимущественно в огромных сундуках, на несколько стопок, а затем передавать их дальше.
Через несколько месяцев я уже почти смирился с однообразной рутинной работой в архиве, когда неожиданно одна случайная находка перевернула всю мою жизнь.

В то утро я как обычно пришел на работу и принялся разбирать документы. Когда очередной сундук почти опустел, я заметил на его дне какой-то сверток. Вытащив его на свет, я увидел, что сверток завернут в старую выцветшую ткань. Развернув почти истлевшую материю, я определил, что когда-то она была частью флага или штандарта. Со временем краски потускнели, и теперь трудно было угадать, что было изображено на флаге, но меня гораздо больше заинтересовало то, что было внутри свертка. Три толстые тетради, перевязанные шелковым шнуром, как ни странно прекрасно сохранились.
Предвкушая что-то необычное, я дрожащими руками открыл первую тетрадь, и, увидев название, чуть не упал в обморок. Передо мной были дневники легендарного пирата, само имя которого стало легендой. На первой странице красовалась надпись на испанском языке: «Дневник, собственноручно написанный мной во время пребывания на Тортуге, летом 1677 года. Капитан Питер Блад». Забыв про все дела, я погрузился в чтение дневников знаменитого пирата, переносясь на столетия назад.



Часть 1. El barca de muerto

Глава 1. Свежий бриз


Свежий бриз раздувал паруса трехмачтового брига, сошедшего со стапелей английской верфи не более пяти лет назад. Это легко было определить по особому строению фальшборта и длине фок-мачты. Но не эта особенность привлекла внимание капитана Питера Блада стоящего на капитанском мостике «Арабеллы». Шкипер Джереми Питт, канонир Огл, и гигант Волверстон, давно уже командовали своими собственными кораблями, входившими в состав пиратской эскадры знаменитого капитана, но сейчас по воле судьбы он оказался отрезан от своих друзей, из-за ужасного шторма, разразившегося пару дней назад. И вот сейчас разглядывая в подзорную трубу показавшийся впереди корабль, Питер ожидал увидеть кого-то из своей эскадры, но судя по всему «Арабелла» догоняла какое-то чужое судно.
Вступать в бой с бригом, который вполне мог оказаться лишь одним из отбившихся кораблей целой эскадры, капитану Бладу не хотелось. В его трюме и так находился довольно ценный груз, извлеченный из одного голландского судна, и в настоящий момент, он хотел просто спокойно доплыть до Тортуги и сбыть товар. Плавать в водах Карибского моря, в последнее годы становилось все сложнее и сложнее. Испанцы, англичане и даже французы, уставшие от постоянных грабежей своих торговых судов, посылали эскадру за эскадрой, пытаясь навести порядок в своих заморских колониях. Пока Питеру Бладу везло, и ему удавалось благополучно уходить от преследователей, но судя по всему, с этим штормом его везение закончилось.

Еще раз, направив трубу на английский бриг, капитан Блад ощутил очередной сильный порыв ветра. Он уже собирался было подать команду, чтобы убрали фок-брамсель и грот-брамсель, но тут его привлекла одна странность. На бриге не было флага, и хотя конструкция красноречиво свидетельствовала о его английском происхождении, отсутствие «Юнион джека» насторожило Питера.
«Арабелла» быстро приближалась к английскому бригу, теперь Питер Блад уже отчетливо видел капитана, стоящего за штурвалом. Удивительно было то, что других членов экипажа видно не было.
- Давайте-ка попросим остановиться наших английских «друзей», - произнес Блад, обращаясь к своему новому канониру Аппервиллю.
- Сейчас исполним капитан, - ответил канонир, и через несколько минут ядро, выпущенное из носовой пушки «Арабеллы», зарылось в волны перед носом брига.
Однако этот маневр не оказал на капитана англичан никакого воздействия, бриг продолжал идти своим курсом, даже не думая замедляться.
- А их капитан, либо храбрец, либо безумец, - произнес Блад, все еще раздумывающий над тем, нападать ли ему на преследуемый корабль или нет.
Тут его размышления прервал вестовой, спустившийся с грот-мачты.
- Капитан, капитан! Прошу Вас взгляните в трубу, на корабле, который мы преследуем, нет живых людей! Это к большому несчастью!
Подняв подзорную трубу, Блад взглянул туда, куда указывал матрос. Они подплыли уже достаточно близко, и Питер Блад с ужасом увидел, что полуют завален телами мертвых солдат, а мертвый капитан был просто привязан к закрепленному штурвалу. Капитан дал команду травить паруса, но было уже слишком поздно, «Арабелла» сближалась с мертвым кораблем со все убыстряющейся скоростью.

Капитан английского брига «Неустрашимый» Джон Банкертон направлялся в Порт-Роял с посланием к губернатору Ямайки. В руководстве военно-морского флота Великобритании особо подчеркнули важность его миссии, так как, судя по всему, в послании содержалось указание подготовить Порт-Роял к прибытию крупной эскадры, которая должна была прибыть в воды Карибского бассейна несколько месяцев спустя. Миссия этой эскадры оставалась в секрете, и можно было только догадываться, для чего англичане направляли столь мощный флот, так далеко от своих берегов.
Джон всматривался в морскую даль, опасаясь появления пиратов, которыми кишели эти воды, но беда, как это часто бывает, пришла совсем не оттуда, откуда ее ждали. Когда до конечной точки путешествия англичан оставалось всего несколько дней, над морем стали сгущаться тучи, и ветер заметно посвежел. Отдав приказ убрать паруса, и закрепить все, что только можно, Джон Банкертон удалился в свою каюту и налил себе виски. Его терзали какие-то плохие предчувствия, и надвигающийся шторм был здесь совершенно ни причем. «Неустрашимый» был отличным кораблем и вполне мог выдержать даже очень сильный шторм. Здесь было что-то другое, что-то, что пугало Джона, он чувствовал надвигающуюся опасность, но не мог понять какого рода она будет.
Шторм начался перед самым закатом, волны с силой обрушились на борт корабля, пытаясь перевернуть его словно легкую скорлупку, но рулевой твердо держал курс, стараясь разрезать их форштевнем. Бриг опускался и поднимался на гигантских волнах, но продолжал держаться наплаву. Так продолжалось несколько часов, а потом шторм начал потихоньку стихать. Все члены команды были живы, и никаких серьезных повреждений не наблюдалось. Это было хорошо, плохо было то, что из-за шторма они совершенно сбились с курса, и Банкертон не понимал, где они сейчас находятся. Нужно было срочно определять координаты, но как назло небо было затянуто облаками. Капитану англичан не оставалось ничего иного, как дрейфовать в незнакомых водах, пока свежий бриз не разогнал облака. В какой-то момент он уже воспрял духом, и тут выглянувшая луна осветила темные воды Карибского моря, и Джон Банкертон увидел приближающийся корабль. Он был просто огромен, и при этом шел совершенно тихо, словно призрак. В намерениях капитана этого корабля, можно было не сомневаться, и капитан Джон Банкертон крикнул первому помощнику, чтобы тот готовился к бою, предчувствие и на этот раз не обмануло капитана.

Сорокапушечный фрегат «Королева Анна» уже несколько месяцев не заходил в крупные торговые порты. Его капитан Джонатан Блэквуд, как ему казалось, умирал от какой-то странной неизвестной болезни, которая поразила почти половину экипажа его судна. В любой порт дорога была заказана, запасы еды и воды подходили к концу. Блэквуд пытался найти хоть какой-нибудь необитаемый клочок земли, чтобы пополнить запасы, и дать отдых изнемогавшей команде. К сожалению, из-за нехватки людей управлять судном было очень сложно. Ко всем несчастьям Блэквуда на горизонте стали сгущаться тучи, предвещая ужасный шторм. Но опытного пирата было не испугать, за свою долгую и полную опасностей жизнь Джонатан Блэквуд перевидал столько, что хватило бы на несколько жизней, и теперь видя надвигающийся шторм, он не стал давать никаких указаний, а просто заперся в своей каюте, и откупорил последнюю бутылку рома.
Ни вой ветра, ни сумасшедшая тряска не могли вывести его из состояния полузабытья, и только голос боцмана, бесцеремонно ворвавшегося в его каюту, привел его в чувство.
- Что случилось Эйб? Шторм уже закончился?
- Да капитан, уже начали появляться звезды.
- Тогда зачем же ты меня тревожишь?
- Впереди в нескольких кабельтовых от нас, английский бриг, если мы не сменим курс, то столкнемся с ним.
- Черт! Давай всех наверх, не в моих правилах сдаваться англичанам.
- Но кэп, у нас меньше половины команды, мы не сможем дать англичанам бой.
- Позволь мне решать, что мы можем, а что нет! Через десять минут, чтобы все были на палубе в полном вооружении, будем брать бриг на абордаж!

Брать «Неустрашимый» на абордаж не было никакой необходимости, капитан Блад понял это еще до сближения с бригом. Сев в шлюпку он со своим помощником и тремя пиратами направился к бригу. Картина, открывшаяся им была поистине ужасающей. Тела мертвых людей устилали палубу «Неустрашимого». Здесь были и англичане, и пираты, все было перемешано в какой-то страшной куче. Сразу было понятно, что в этой битве не выжил никто.
- Почему они не захватили это прекрасное судно капитан? – спросил Хэрмиш, первый помощник капитана.
- У них просто не хватило людей Мэт, просто не хватило людей.
- Но кто мог совершить такое?
- Я узнаю этот подчерк, сдается мне, здесь побывала «Королева Анна».
- Но если они не захватили бриг, значит, у них был неполный экипаж, как же тогда они смогли захватить корабль англичан?
- Ты не знаешь этого капитана, за стариком давно уже ходит дурная слава, говорят, что он продал душу дьяволу, - задумчиво произнес Блад.
- Но мы здесь не за этим, давайте быстро осмотрим корабль, и решим, что делать дальше.

Банкертон как мог, приготовился к пиратской атаке, поэтому, когда абордажные крючья вонзились в борт «Неустрашимого» пиратов встретил град пуль, но это не только не остановило атаку головорезов Блэквуда, а лишь еще больше раззадорило их. С яростными криками пираты бросались на палубу корабля англичан и, перепрыгивая через трупы, кидались в бой. Через некоторое время сопротивление было сломлено. Команда не привыкла к таким яростным боям, а пираты бросались в бой без оглядки. Им нечего было терять, позади была только смерть и их грозный капитан, который, несмотря на болезнь твердо, стоял на ногах держа в руках огромную абордажную саблю. - Не жалеть никого! Я хочу, чтобы этот корабль превратился в призрак! – кричал Блэквуд, находясь в какой-то эйфории. За многие месяцы он чувствовал себя живым, по настоящему живым, словно болезнь отступила перед лицом смерти, смерти бушующей вокруг.



Глава 2. Корабль мертвецов.


Блад заканчивал осмотр «Неустрашимого», помимо трупов он не нашел на корабле никакого другого груза, видимо пираты захватили все что могли, включая пресную воду и продовольственные запасы. Несмотря на заброшенность, бриг англичан был в довольно хорошем состоянии, и капитан Блад решил захватить его. Еще один корабль вполне мог пригодиться, учитывая тот факт, что от остальных кораблей его эскадры все еще не было никаких вестей.
Первым делом Питер Блад приказал очистить корабль от трупов, и пока его матросы работали, он занялся изучением документов, извлеченных из капитанской каюты. Среди навигационных карт, судовых журналов, писем и книг, капитана Блада привлек один весьма занимательный документ. Было очевидно, что головорезов Блэквуда больше интересовала еда и пресная вода, чем документы капитана Банкертона. Возблагодарив провидение за предоставленный шанс, Питер Блад вскрыл конверт с печатью Его Величества.
Внутри конверта находилось письмо, адресованное губернатору Ямайки, и подробный план экспедиции. Этот самый план весьма заинтересовал Питера Блада. Судя по всему, англичане собирались напасть на богатый торговый конвой испанцев, перевозивший ценный груз в Старый Свет. Это был настоящий подарок, и Питер Блад недоумевал, отчего Джонатан Блэквуд не проверил документы, прежде чем покинуть корабль англичан, он и не мог предположить, что произошло после захвата брига пиратами с «Королевы Анны».

Джонатан Блэквуд добивал оставшихся в живых на юте английских матросов, когда его внимание привлекло что-то за правым бортом корабля. Проткнув мечом очередного умирающего матроса, Блэквуд неспеша направился в сторону капитанского мостика. Капитан Банкертон из последних сил отбивался от нападавших пиратов, он и еще несколько офицеров охраняли каюту капитана, чтобы не дать пиратам подобраться к секретным бумагам. Несколько головорезов Блэквуда продолжали сражаться с англичанами, пытаясь сломить последней очаг сопротивления на корабле, в то время как основные силы уже давно приступили к разграблению корабля. Первым делом пираты перенесли все запасы воды и продовольствия на свой корабль, потом последовали бочки с порохом и ящики с ядрами. В самом конце пираты тащили уже все, что могли найти.
Тем временем бой на мостике подходил к своему завершению. Капитан Банкертон был тяжело ранен и еле держался на ногах. Казалось, еще немного и бриг будет полностью захвачен и тут Блэквуд дал приказ отступать. То, что произошло потом, грозный пиратский капитан не мог забыть до конца своих дней, как ни старался, и ни ром, ни гашиш не могли стереть это из его памяти.
С правого борта к двум кораблям, сцепленным абордажными крючьями, приближался корабль-призрак. Каждый матрос слышал о «Летучем голландце», но миф есть миф, а реальность как всегда оказывалась намного страшнее. Бросив все, что можно пираты поспешно вернулись на «Королеву Анну» и, обрубив канаты, поспешно поставили все паруса.
Когда «Королева Анна» резко сменив курс, уходила на всех парусах прочь от проклятого судна, капитан Джонатан Блэквуд обернулся и увидел, что корабль призрак настиг английский бриг, и на какое-то мгновение ему показалось, что ветер донес до него предсмертный крик капитана.

Переведя часть матросов с «Арабеллы» на «Неустрашимый» капитан Блад повел оба корабля в сторону Тортуги. Мэтью Хэрмиш взял на себя управление английским бригом, в то время как Блад остался на «Арабелле». Капитан Блад раздумывал, что ему делать с планами англичан. Несомненно, это был большой куш, но ввязываться в эту авантюру не имея эскадры, было самоубийственно. Даже учитывая захват брига, с двумя кораблями нельзя было уничтожить эскадру испанцев, нужны были еще корабли, и именно их капитан Блад рассчитывал найти на Тортуге.

«Королева Анна» медленно дрейфовала в прибрежных водах, подходить ближе Блэквуд боялся, не имея лоцмана, но и уходить от берега далеко ему не хотелось. У него осталось всего четверть матросов, и, несмотря на недавнюю удачную вылазку, он не мог управлять кораблем, и требовалось срочно пополнить экипаж новыми людьми. По счастливой случайности на третий день после боя, на горизонте показалась земля. На картах, которые имелись у Блэквуда, на этом месте никакой земли указано не было, но старый пират уже давно привык к таким неточностям картографов не особо заботившихся о нанесении всех небольших островов, которыми изобиловала эта часть Карибского моря. Найдя, наконец, удобное место, он приказал бросить якорь, и, спустив на воду несколько шлюпок, сам занял место в одной из них.



Глава 3. План экспедиции.


Уже две недели капитан Блад находился на Тортуге, но от капитанов его эскадры по- прежнему не было никаких вестей. «Арабелла» и «Неустрашимый» были отремонтированы и полностью готовы к выходу в море, но капитану Бладу нужны были еще как минимум два корабля, чтобы напасть на испанцев, а срок, указанный в письме все приближался. Чтобы успеть к указанному месту раньше англичан, нужно было выходить в море через три дня, а ни один из кораблей эскадры Блада еще не вернулся. Что же могло произойти? Неужели они все погибли, или шторм разбросал их по всему морю. Нужно было что-то делать, притом делать немедленно. Прикинув шансы, Питер Блад понял, что остается единственный шанс захватить добычу раньше англичан, - обраться к другим капитанам. Он понимал какой это риск, но лучше получить часть добычи, чем не получить ничего. К тому же с двумя кораблями у него будет преимущество перед другими капитанами.
Всего в порту Тортуги стояло шесть кораблей, капитан Блад прекрасно знал всех капитанов, и естественно никому не доверял, но время шло, и пора было делать выбор.
Номером один в списке Блада шел капитан Том Хэгуэй, он командовал сорокапушечным фрегатом «Идальго». Питер Блад знал его уже довольно давно, несколько лет назад, они провернули пару дел, но с тех пор их дороги не пересекались. Питер знал Тома как бесстрашного воина и хорошего капитана, именно поэтому он поместил его в начало своего списка. Следом за ним шел капитан Эстебан Гаттерас командовавший двадцатипушечным бригом. Когда-то он учувствовал в одной операции Блада, но это было уже очень давно. Несмотря на это Питер знал его как отличного моряка, и поэтому также остановил на нем свой список. Третьим шел Джек Рентон. Питер Блад ни разу не плавал с ним, и поэтому не знал, что он из себя представляет. Но у Рентона был самый быстроходный корабль, и Том Хэгуэй готов был поручиться за него.
В итоге послав матросов к вышеуказанным трем капитанам, и дождавшись их прибытия, Питер Блад собрал в своей каюте на «Арабелле» небольшой совет.
- Итак, я собрал Вас здесь, чтобы предложить всем Вам поучаствовать в одном весьма опасном, но выгодном деле, - начал Блад.
- Что за дело Питер? – спросил Том, знавший Блада лучше всего.
- Волею судеб, вместе с тем прекрасным кораблем, который стоит рядом с «Арабеллой», в мои руки попал один весьма примечательный документ.
После этих слов Питер Блад зачитал письмо к губернатору Ямайки, и вкратце описал план по захвату золота испанцев. Все капитаны были поражены смелостью и дерзостью плана.
- Значит, мы собираемся напасть на армаду испанцев всего пятью кораблями, и более того, захватив золото, должны будем еще и удирать от англичан, - задумчиво произнес Гаттерас.
- Я понимаю ваш пессимизм господа, но поверьте мне, все не так уж и плохо, - ответил Блад.
- Во-первых, это торговый караван, а значит, военных кораблей будет не больше шести, то есть практически поровну. Во-вторых, мы прибудем на место на двое суток раньше англичан, а это значит, что мы вполне успеем захватить все золото испанцев и исчезнуть за линией горизонта, прежде чем английский флот пребудет к месту засады. И наконец, в-третьих, даже по самым скромных подсчетам добыча, которую мы захватим, будет настолько большой, что мы сможем обеспечить себя на долгие годы, переждав пока вся эта суета с поисками пиратов в Карибском море окончиться.
- Риск конечно есть, но думаю я готов рискнуть, - произнес Хэгуэй.
- Я за, - сказал свое слово Рентон.
- Что ж, если все действительно так, как говорит Питер, думаю рискнуть можно, - произнес Гаттерас.
На этом первая часть совещания была завершена. После небольшого перерыва, сопровождаемого обильным обедом и выпивкой, пять капитанов продолжили обсуждения плана капитана Блада.

Десант с «Королевы Анны» высадился на пустынный берег незнакомого острова. Джонатан Блэквуд первым сошел на берег, с радостью ощутил под ногами твердую почву.
- Тысяча чертей, давненько я не чувствовал под ногами твердой поверхности, - произнес он, сделав несколько шагов.
Почти тут же короткий дротик вонзился в правое бедро капитана.
- Что за черт! – взвыл Блэквуд, и, выдернув древко из ноги, наугад выстрелил в ближайший куст.
Тем временем пираты, высыпав на берег, вступили в бой с появившимися из неоткуда туземцами. Полуголые расписанные дикари с криками бросились на пиратов, вооруженные только копьями и булавами. Бой был недолгим. Канонир с «Королевы Анны» видя, что твориться на берегу зарядил одно из орудий правого борта и выстрелил в самую гущу туземцев. Этот единственный выстрел и решил, собственно говоря, весь исход битвы. Туземцы в страхе попадали на землю от грома, поразившего их с небес, а пираты Блэквуда закончили дело. В живых не осталось никого, но Блэквуд не переживал по этому поводу. Он с презрением относился к дикарям не считая их людьми, и перевязывая ногу, просто сидел и наблюдал, как его головорезы убивали местное население. Закончив бой на берегу, пираты разбили лагерь, и решили завтра отправиться вглубь острова, чтобы навести порядок, и обезопасить себя от подобных неожиданностей в будущем. Под прикрытием пушек «Королевы Анны» им можно было не опасаться повторного нападения дикарей.

На следующее утро пять кораблей новой эскадры капитана Блада вышли в море и взяли курс на утес Гэлуэя, где они должны были дождаться прихода каравана испанцев. «Арабелла» возглавляла эскадру, в то время как «Стремительный» замыкал шествие. Питер Блад специально так расположил корабли, чтобы иметь возможность контролировать всю эскадру. До места нужно было добраться до вечера следующего дня, поэтому все корабли эскадры шли на всех парусах. Капитан Блад не зря торопил корабли своей эскадры, испанцы должны были пройти мимо утеса в строго определенное время. Судя по карте англичан, они собирались напасть на конвой немного южнее утеса, но Блад рассчитав курс испанцев, принял решение опередить англичан и поэтому выбрал для засады утес Гэлуэя. Одинокая голая скала, возвышающаяся над морем, была когда-то частью довольно большого острова, но из-за землетрясения, остров ушел под воду, и теперь это место носило имя капитана Гэлуэя разбившего свой корабль о подводные камни возле скалы.
Питер Блад прекрасно знал эти скалы, и выбрал их для засады не случайно. Возле утеса Гэлуэя было сложно маневрировать, рискуя посадить корабль на скалы. Этим и решил воспользоваться опытный пират, прекрасно понимая численное превосходство испанцев.
Когда солнце почти опустилось за горизонт, пираты увидели утес. Они прибыли на место, теперь оставалось только дождаться конвоя.

Прошло пять дней с тех пор, как Джонатан Блэквуд высадился на заброшенный остров, населенный дикими племенами. За это время его головорезы полностью очистили остров от туземцев, и теперь чувствовали себя полными хозяевами этой земли. Ремонт «Королевы Анны» продвигался довольно медленно, так как чувствовалась нехватка людей, но Джонатан не особо расстраивался по этому поводу. Недуг, мучавший его в последнее время, внезапно отступил, и с каждым днем, проведенным на острове, Блэквуд чувствовал себя все лучше и лучше. Он уже собрался начать обустраивать на острове базу, когда одно событие резко изменило все его планы.
На девятый день пребывания на острове, который пираты назвали островом Удачи, один из матросов ремонтировавший грот мачту на «Королеве Анне» увидел приближающийся к острову корабль. На корабле отсутствовала половина такелажа, была сильно повреждена грот мачта, а гигантская пробоина чуть выше ватерлинии, говорила о том, что команда побывала в жесточайшем бою. Матрос сразу же сообщил о приближающимся корабле капитану. Выйдя на берег Джонатан Блэквуд, поднял подзорную трубу и прочитал название корабля. Сначала он не поверил своим глазам, но еще раз осмотрев красный корпус корабля, он понял, что не ошибся. Перед ним действительно была «Арабелла» флагман эскадры капитана Блада.



Глава 4. Золото испанцев.


Едва утренний туман рассеялся над утесом Гэлуэя, как капитаны всех пяти кораблей увидели армаду испанцев. Хотя это не стало для них неожиданностью, но появление испанских кораблей в непосредственной близости от позиций эскадры Блада поначалу вызвало небольшое недоумение. Под прикрытием тумана испанцы подобрались почти вплотную к пиратам, и лишь то, что для них самих засада стала полной неожиданностью, несколько сравняло шансы.
Всего конвой испанцев насчитывал семь кораблей, причем только два из них можно было назвать небольшими. Один из них был торговым кораблем, практически не имевшим вооружения, второй имел всего десять пушек, и, судя по всему, на нем перевозился основной груз, так как корма сильно просела под грузом золота. Два торговых корабля шли под прикрытием пяти галенов, самым крупным из которых был «Сан-Эстебан» имеющий восемьдесят орудий, он, несомненно, был флагманом конвоя, следом за ним следовал шестидесятипушечный «Крузейро» далее располагались два торговых корабля, а в кильватере шли еще два тридцатипушечных галеона. Помимо этого, еще один корабль испанцев находился в некотором удавлении от основного конвоя. Один шел, справа в трех кабельтовых, Флагман шел впереди конвоя, проводя разведку, чтобы предупредить конвой о засаде. Именно с этим галеоном, шедшим впереди, чуть было не столкнулась «Арабелла», едва он вынырнул из тумана.
Питер Блад резко увел «Арабеллу» вправо, уйдя от столкновения, но этот маневр открыл правый борт, чем непременно воспользовались бы испанцы, если бы они были готовы к бою, но к счастью к бою были готовы только пираты. Залп тридцати орудий подействовал на испанцев как холодный душ. Особого вреда он не причинил, но подействовал на капитанов армады вполне отрезвляюще. Конвой замедлил движение, и испанцы начали перестраиваться в боевой порядок. В этот момент на них и напали остальные четыре корабля из эскадры Блада. «Идальго» Хэгуэя и «Неустрашимый» Хэрмиша выбрали своей целью два корабля, замыкавших конвой, в то время, как Гаттерас, Рентон и Блад приняли на себя основной удар армады испанцев.
На помощь Бладу в одиночку сражавшемуся с громадным «Сан-Эстебаном» пришел Гаттерас, заняв позиции с разных бортов галеона они поочередно расстреливали его в то же время искусно маневрируя, чтобы не давать испанцам нанести им критические повреждения. Пока шла эта дуэль, Джек Рентон на «Стремительном» все дальше и дальше уводил еще два корабля испанцев. Имея преимущество в скорости, он постепенно заманивал противника на подводные рифы.

Именно в этом и состоял план капитана Блада. За несколько дней до этого во время второй части совещания в капитанской каюте, он вкратце изложил капитанам свой план.
- Как следует из перехваченного послания, англичане будут ждать конвой испанцев двадцать пятого числа вечером — вот здесь, - произнес Блад, указывая на место возле небольших островов.
- Я же предлагаю опередить англичан и напасть здесь, - и Питер Блад передвинул палец несколько южнее островов.
- У утеса Гэлуэя? – спросил Гаттерас.
- Но там же полно мелей, - сказал Рентон.
- Вот именно этим мы и воспользуемся, - ответил Блад.
- Придя к утесу за несколько часов до рассвета, мы займем следующие позиции: «Арабелла» займет место здесь, и будет ждать флагмана эскадры, идущего впереди, чуть позади нее расположатся «Красный дьявол» Гаттераса и «Стремительный» Рентона.
- Джек, твоя задача будет увести второй корабль испанцев, идущий за флагманом. Твоя скорость позволит тебе легко справиться с этой задачей. Я дам тебе своего лоцмана, прекрасно знающего этот утес. Постарайся посадить корабль испанцев на мель, тогда он станет легкой добычей.
- Теперь, что касается Хэгуэя и Хэрмиша. Вы нападете на арьергард конвоя, по моим расчетам там будут расположены два наименее мощных кораблей армады. Быстро справившись с ними, вы захватите торговые суда и перегрузите добычу в свои трюмы. После этого, как бы ни развивался бой уходите в условленное место, вот в эту бухту. Там мы все должны будем встретиться не позднее двадцать седьмого числа. Повторяю, вы не должны вмешиваться в бой, ваша задача уничтожить арьергард и захватить груз.
- Но если испанцы погонятся за нами? – спросил Хэгуэй.
- Все корабли армады будут связаны боем с нами, так что вам вполне удастся уйти.
- Мы все поняли Питер, по-моему, план неплох, - произнес Гаттерас.
- Рискованно, но выполнимо, - сказал Рентон.
- Ну что ж, тогда обсудим еще несколько деталей, - проговорил капитан Блад, подвигая карту ближе к себе.

Питер Блад вспомнил про это собрание, когда увидел, как «Стремительный» Рентона удаляется преследуемый двумя кораблями испанцев. – Один лишний корабль, один лишний, - думал он. Блад не мог знать, что испанцы дополнят эскадру одним дополнительным кораблем, как не знали этого и англичане. И вот теперь за Рентоном погнались два мощных галеона, а он ничем не мог ему помочь, так как был связан боем с флагманом. В этот момент его мысли казалось, прочел Гаттерас. Он также, как и Блад прекрасно понимал, что «Стремительному» не справиться с двумя галеонами, в то время как флагман испанцев несмотря на свою мощь был уже весьма потрепан огнем «Арабеллы» и «Красного дьявола». Видя, что медлить больше нельзя Гаттерас дал последний залп по корпусу «Сан-Эстебана», и бросился вдогонку за «Стремительным».
Тем временем Хэрмиш и Хэгуэй прекрасно справились со своей задачей. Расстреляв два испанских корабля, команды, которых так и не успели понять, откуда взялись пираты, «Идальго» и «Неустрашимый» взяли на абордаж торговые корабли и, перебив немногочисленные команды, начали перегрузку груза в свои трюмы.
Оставшись один на один с флагманом испанцев, Питер Блад только сейчас понял, как тяжело ему придется в этом бою. Испанцы уже оправились от первого шока, и теперь после, ухода Гаттераса, сосредоточили всю мощь своих орудий на «Арабелле». Блад понимал, что в одиночку противостоять такой мощи просто самоубийственно, но он не мог винить Эстебана за его самоуправство. Рентон был обречен без помощи Гаттераса, а у Блада, пусть и небольшой, но шанс еще оставался. Развернув «Арабеллу» Блад попытался обогнуть галеон справа, но тут залп сорока орудий правого борта «Сан-Эстебана» уничтожил половину орудий «Арабеллы» и смел надстройки с правой стороны. Питер Блад чудом остался жив, чего нельзя было сказать о значительной части его команды. Всего один залп испанцев нанес «Арабелле» такой значительный ущерб, что он понял, что второго залпа не переживет. Развернув корабль, Блад нацелил орудия ниже ватерлинии и дал залп левым бортом. Галеон испанцев дрогнул, но выдержал. Больше Блад сделать ничего не мог, да в этом и не было необходимости. Корабли Хэрмиша и Хэгуэя уже удалялись с места битвы, увозя в своих трюмах ценный груз. Гаттераса и Рентона не было видно, и можно было только гадать, как сложилась их судьба, что касается Питера Блада, то он решил больше не испытывать свою, и поставив оставшиеся паруса начал разворот корабля. Однако испанцы тоже поняли, что их обманули, и не собирались просто так отпускать пиратов. Потеряв часть парусов, и имея несколько серьезных повреждений «Сан-Эстебан» все же сумел развернуться и разредил сорок орудий левого борта вдогонку «Арабелле».



Глава 5. Предательство.


За несколько часов до заката двадцать седьмого числа «Арабелла» добралась до места встречи. Каково же было удивление капитана Блада, когда он не обнаружил в бухте ни одного корабля. Этого просто не могло было быть. Он сам видел, как Хэрмиш и Хэгуэй ушли с места боя. Он специально выбрал этих двух капитанов для захвата добычи, так как доверял им больше остальных. Видимо он ошибся, нужно было найти пристань, чтобы провести необходимый ремонт корабля и возвращаться на Тортугу. По пути Блад видел один небольшой остров, он вполне подходил для его целей, и еще раз окинув взглядом безлюдную скалистую бухту, Питер Блад направил «Арабеллу» к острову возле которого несколько дней назад бросила якорь «Королева Анна».

Хэгуэй довольно быстро справился со своим противником и направил «Идальго» на сближение с торговым кораблем. Едва абордажные крючья вцепились в борт, как его молодцы бросились в бой, сминая в сокрушительной атаке слабое сопротивление испанцев. Стоя на капитанском мостике своего корабля Хэгуэй увидел, как Хэрмиш почти захватил соседний торговый корабль. Дело было практически сделано, оставалось только перенести груз на «Идальго». Перейдя по доске на захваченное судно, Том Хэгуэй, спустился в трюм захваченного корабля. Он ожидал увидеть ящики с ценным грузом, редкие товары или что-нибудь похожее, но то, что предстало перед взором изумленного пирата было невозможно описать словами. Он словно оказался в сокровищнице какого-нибудь сказочного короля. Ящики с золотом, драгоценными камнями, золотыми дублонами, ювелирными изделиями были местами немного сдвинуты, и часть сокровища просыпалось на деревянный настил. В свете лампы, которую Хэгуэй держал в руках, все это сверкало и переливалось таинственным желтым светом, перемешанным с бриллиантовым дымом, наполнявшим все вокруг. На минуту Том Хэгуэй потерял самообладание. Никогда в жизни пират не видел столько сокровищ, им обуяла жажда наживы. Гнилой червь алчности и предательства завелся у него в сердце. Этого золота ему хватило бы на всю его жизнь. Теперь он мог покончить с пиратством и, переехав в любую из стран Старого Света стать вполне порядочным гражданином. Он мог даже купить себе дворянский титул и жить в каком-нибудь замке на берегу реки. И все его потомки могли бы быть респектабельными и уважаемыми членами общества.
Из этого полузабытья его вывел голос пиратов, спускавшихся в трюм.
- Эй, кэп! С тобой все в порядке?
- Да парни, спускайтесь сюда, нужно срочно перенести это на «Идальго», пока остатки испанского флота не набросились на нас.
- Ого, да тут целое состояние! – присвистнул один из пиратов.
- Позже будем подсчитывать барыши, сейчас пора заняться делом.
После того как вся добыча была перенесена в трюм «Идальго», капитан Хэгуэй отплыл вслед за «Неустрашимым», команда которого гораздо быстрее справилась со своей задачей, поскольку им не пришлось перетаскивать такое большое количество ящиков.
Отойдя от места боя на безопасное расстояние, Хэгуэй отправился на «Неустрашимый» формально чтобы согласовать дальнейшие действия, а на самом деле, чтобы проверить, какой груз захватил капитан Хэрмиш. Переговорив с капитаном, Хэгуэй спустился в трюм, и к своему удовлетворению обнаружил, что никаких драгоценностей на втором корабле не было. Несколько сундуков с какими-то тряпками, немного посуды и прочий хлам. Скорее всего, на втором корабле везли личные вещи испанцев, возвращавшихся в Старый Свет. Удовлетворившись осмотром, капитан Хэгуэй вернулся на свой корабль, и, отдав необходимые распоряжения, заперся в своей каюте.

Корабли следовали намеченному курсу, держа путь к условленному месту, но чем ближе они подплывали к намеченной точке, тем больше червь сомнений терзал сердце Тома Хэгуэя. Имея на борту столько золота, ему все меньше хотелось делиться своей добычей с другими пиратами, и хотя он понимал, что предав их, станет изгоем для братства, он готов был рискнуть. Том знал, что команда поддержит его при любом раскладе, ради такой добычи они пойдут на все.
Алчность пересилила преданность законам братства и, выйдя на палубу, Том велел собрать всю команду.
- Братья мои, - начал он свою речь.
- Долгие годы мы сражались с вами плечом к плечу, и теряли в боях своих братьев, зачастую ради грошовой добычи. Но вот настал день, когда я могу, наконец, сказать вам, что нам, наконец, повезло. В трюме нашего корабля лежит сокровище, которого всем нам хватит на безбедную жизнь. Так спросим себя, должны ли мы делиться им с кем-то еще? Да, - скажете вы, ибо таковы законы братства. И я отвечу вам, вы правы братья мои. Но разве те же законы не говорят, что добыча принадлежит тому, кто ее захватил.
- Верно капитан, кто захватил того и добыча.
- Так вот, конечно я понимаю, что капитану Бладу полагается определенная доля добычи, как организатору всей операции, но когда мы покидали поле боя, все вы видели во что флагман испанцев превратил «Арабеллу». Не думаю, что к этому моменту кто-то из них остался в живых. Что касается Рентона и Гаттераса то их судьба представляется мне не менее туманной. Да и что они сделали, всего лишь сбежали с места битвы, уводя за собой часть испанских кораблей. Разве достойны они нашей добычи?
- Нет, не достойны, - начали шуметь пираты, понемногу понимая, куда клонит их капитан.
- Итак, остается только капитан Хэрмиш, идущий впереди нас на своем «Неустрашимом». Но как вы все знаете, я недавно навестил капитана Хэрмиша, и могу вас заверить, что в трюмах его корабля находится весьма ценный груз, стоимость которого вполне покроит его часть добычи. Так как мы не претендуем на эту добычу, то можно считать, что мы квиты.
- Таким образом, братья мои, я предлагаю забрать всю добычу себе.
- Мы согласны, но как быть с Хэрмишем, если он вовремя доберется до условленного места и встретиться там с Бладом, то нам придется худо, он-то сразу смекнет что к чему, - проговорил Билли Тейд, первый помощник капитана.
- Вот поэтому нам необходимо немного затормозить его.
- Йенсон ты сможешь разбить руль «Неустрашимого», если мы подойдем достаточно близко?
- Конечно капитан, без проблем.
- Тогда ставим все паруса ребята и задело, скоро мы станем богатыми и свободными как ветер.
После своей речи, Хэгуэй вернулся в свою каюту, а «Идальго» подняв все паруса помчался на сближение с «Неустрашимым». Теперь все знали, что им надо делать.



Глава 6. Плен.


Джонатан Блэквуд опустил трубу и срочно собрал всех своих командиров. Удача снова повернулась к нему лицом. Судя по всему, «Арабелла» была сильно потрепана в каком-то бою, и сейчас ее экипаж не мог оказать серьезного сопротивления пиратам Блэквуда. Проведя короткое совещание, Блэквуд собрал отряд, состоявший из самых сильных воинов, и лично возглавив его, направился к месту высадки экипажа «Арабеллы».

Питер Блад был, наверное, единственным из всего экипажа кто отделался всего лишь легким ранением. Больше половины его товарищей было убито в неравном бою с испанцами, оставшаяся часть еле держалась на ногах. «Арабелла» была сильно повреждена и просто чудом держалась на плаву. Ко всему прочему течение принесло корабль к какому-то незнакомому острову, который судя по всему, был кем-то населен. По крайней мере, об этом свидетельствовал дым, поднимавшийся над дальней частью острова.
- Бросаем якорь вот в той бухте, - приказал капитан Блад, понимая, что лучше места ему не найти.
- Все, кто еще может держаться на ногах, сойдут со мной на берег, для разведки местности, остальным разрешаю немного передохнуть, и заняться ремонтом корабля.
- Есть, - ответили пираты и бросились выполнять приказ своего командира.
Через несколько минут две шлюпки отделились от корабля и неспеша пошли в сторону берега, где их уже поджидали головорезы с «Королевы Анны», наблюдая за всем происходящим из кустов.

Джек Рентон в точности следовал плану, разработанному капитаном Бладом. Едва начался бой, он атаковал один из кораблей эскадры, а потом, подняв все паруса начал уходить с поля боя. Как и ожидал капитан Рентон, испанцы бросились за ним, вот только не одним кораблем, а двумя. В эскадре оказалось на один корабль больше, чем думали пираты, готовясь к этой операции, именно этот корабль и увязался за Рентоном.
Пока ветер был попутным «Стремительному» удавалось держаться на расстоянии от пушек испанцев, но в задачу Рентона входило заманить испанцев на скалы, а для этого совсем скоро пора был менять курс, и тут то как раз и могли начаться проблемы. По счастью всматриваясь в сторону испанцев, Джек увидел, как капитан Гаттерас на «Красном дьяволе», вышел из боя и бросился в погоню за испанцами, это придало ему надежду и, совершив поворот оверштаг «Стремительный» пошел в сторону скал.

Эстебан Гаттерас вступил в бой вместе с капитаном Бладом против флагмана испанцев. Галеон был действительно огромен и красив. Восемьдесят мощных орудий, по сорок с каждого борта, делали его грозным противником, для любого корабля. Поначалу пиратам удалось внести сумятицу в ряды испанцев, но судя по всему, на борту флагмана служили опытные воины и они быстро пришли в себя. Бой начинал принимать угрожающий поворот, и тут Гаттерас увидел, что в погоню за «Стремительным» бросились два корабля испанцев. Ситуация для Рентона становилась угрожающей. С одним кораблем испанцев «Стремительный» еще бы справился, учитывая хитрость замысла Блада, но против двух галеонов ему было точно не выстоять. Нужно было срочно что-то решать. С одной стороны, Рентону необходимо было помочь, но и бросить Блада Гаттерас не мог. При всем своем искусстве Питеру было не справиться в одиночку с такой громадой. Тем временем Хэрмиш и Хэгуэй уже взяли на абордаж торговые суда. Испанцы, преследовавшие Рентона, удалялись все дальше и дальше. Времени на раздумья почти не осталось. - Уходи Питер, уходи, - тихо произнес Гаттерас, и отдал приказ о смене курса. Он сделал свой выбор.

Мэт Хэрмиш до последнего момента не понимал, что происходит. Когда «Идальго» Хэгуэя приблизился к его кораблю почти вплотную, он подумал, что Хэгуэй хочет ему о чем-то сообщить, и приказал убавить парусов. Но вместо послания, он получил здоровенное ядро, которое точно и аккуратно разбило руль его корабля, в одно мгновение, превратив грозный бриг в беспомощную игрушку морей.
- Не держи на меня зля Мэтью! – прокричал Хэгуэй, проплывая мимо беспомощного корабля.
- Я всего лишь забрал свою часть добычи.
- Ах ты поддонок, твое предательство не останется без ответа, эти сокровища не принесут тебе счастья! – ответил ему Хэрмиш, понявший, что их предали.
До конца намеченного срока, оставалось все меньше и меньше времени, а его корабль уносило совсем в иную сторону от бухты, где должна была состояться встреча.

Едва пираты из команды «Арабеллы» ступили на твердую землю неизвестного острова, как из кустов выскочили головорезы Блэквуда и окружили Блада и его команду.
- Так, так, так, кто это пристал к нашему берегу? – медленно произнес Блэквуд, выходя вперед.
- Ба, да это никто иной, как сам знаменитый капитан Блад, за которого английской короной объявлена значительная награда.
- А это, я полагаю, Джонатан Блэквуд, капитан «Королевы Анны», пират известный своей бессмысленной жесткостью, которая может сравниться разве что с его глупостью, - ответил Питер Блад, глядя прямо в глаза своего противника.
Два капитана стояли друг напротив друга. Громадный Блэквуд, одетый в какие-то лохмотья, разительно отличался от Питера Блада, черный камзол которого был залит кровью в нескольких местах, и порван на левом плече, но от этого Блад не потерял свой изящный вид.
- Как я понимаю сопротивляться бесполезно, - произнес Блад, видя угрожающие ухмылки пиратов, окруживших его людей.
- Против твоих людей я ничего не имею, если они в течение трех часов покинут прибрежные воды, моего острова, я обещаю, что не причиню им вреда. Что же касается тебя, то боюсь из-за ряда причин, я не могу отпустить такого знаменитого пирата, не предложив ему немного погостить на моем корабле.
- Дайте мне пять минут, я должен переговорить со своими людьми, - произнес Блад.
- Конечно, конечно, Вы же мой гость, а гостю невежливо отказывать, тем более в такой незначительной просьбе.
Отойдя к своим друзьям, Питер Блад произнес:
- Я не верю Блэквуду, его репутация отпетого негодяя, известна далеко за пределами Тортуги. Насколько я могу судить, он не отпустит никого с этого острова живым. Но бросаться в открытый бой сейчас слишком глупо. Нас меньше, и мы слишком истощены боями с испанцами. Сейчас я приму его предложение и проследую в свой лагерь, а вы вернетесь на «Арабеллу», но вместо того чтобы покинуть прибрежные воды, обогнете остров с восточной стороны и атакуете Блэквуда. Шансов у вас немного, но это лучше погибнуть просто так.
- А как же Вы капитан?
- Чтобы не происходило, обо мне не думайте, я присоединюсь к вам во время боя, это приказ.
- Все понятно?
- Да капитан
После этого Питер Блад вернулся к Блэквуду, и через несколько минут на побережье остались только люди Блада.



Глава 7. Снова один.


Том Хэгуэй ликовал, все сокровище испанцев принадлежало ему. Он не боялся мести Блада, так как почти на сто процентов был уверен, что тому не удалось выбраться живым. Хэрмиш теперь надолго был выведен из игры, а что касается Гаттераса и Рентона то их судьба мало волновала Хэгуэя, пока они разберутся что произошло, он будет уже далеко.
От таких радужных мыслей его отвлек крик матроса с грот мачты: Впереди корабли!
- Что за черт, какие еще корабли, - выругался Хэгуэй, поднимаясь на мостик. Достав подзорную трубу, он взглянул прямо по курсу, и с ужасом обнаружил, что перед ним та самая английская эскадра, которая, не дождавшись испанцев, направилась на поиски конвоя.
- Срочно меняем курс, поставить все паруса, молитесь, чтобы они нас не заметили! – вскричал Хэгуэй, но было уже поздно, с флагмана англичан уже увидели испанский корабль. Только сейчас Хэгуэй понял, какую злую шутку сыграл с ним его корабль. «Идальго» был испанским кораблем, который он захватил несколько месяцев назад, и теперь англичане видимо приняли его за один из кораблей конвоя. По иронии судьбы сокровище испанцев находилось сейчас на одном единственном корабле, который не представлял большой опасности для мощной эскадры англичан.
- Всем готовиться к бою, похоже, удача, до сих пор сопутствовавшая нам, отвернулась в другую сторону. Но мы не сдадимся без боя! Вперед мои воины!
- Э нет, такого уговора не было, - зароптали собравшиеся матросы.
- Это все ты виноват, алчный негодяй! Если бы мы придерживались плана Блада, такого бы не произошло. Лучше быть живыми с частью добычи, чем мертвыми с полной. К чему нам сокровище на морском дне.
- Это что бунт?! Жалкие трусы, да вас всех англичане вздернут на реях.
- Для начала мы вздернем тебя! – закричали пираты и бросились на Хэгуэя.
Когда англичане подошли к дрейфующему «Идальго» они увидели капитана, болтающегося на рее, а в трюме к великой радости несметные сокровища испанцев. Капитан флагмана англичан был так обрадован так легко доставшейся ему добыче, что даже не обратил внимания на несколько шлюпок, удалявшихся в сторону горизонта.

Ветер изменился так быстро, что Джек Рентон едва успел убрать лишние паруса. «Стремительный» входил в зону скал, теперь нужно было действовать аккуратно. Посадить корабль на скалы сейчас было равносильно смертному приговору, и Джек отлично это понимал. Лоцман с «Арабеллы» отлично знал свое дело и «Стремительный» пройдя точным фарватером между скал, вошел в тесную бухту, спрятанную между скал. Хитрость этого маневра заключалась в том, что испанцы не знали точного расположения подводных скал, и уже совсем скоро Рентон убедился в этом.
Первый корабль испанцев, видя, что «Стремительный» сбавил скорость, встав возле скал, прибавил парусов и со всей скоростью налетел на подводные скалы. Раздался жуткий треск, и уже через несколько минут вода хлынула в огромную дыру, пробитую ниже ватерлинии. Видя, что испанцы сели на мель, как раз напротив его пушек, Рентон поблагодарил судьбу и капитана Блада за прозорливость, и разрядил все орудия правого борта по испанскому кораблю. Слишком поздно испанцы поняли, в какую ловушку они угодили. Не имея возможность маневрировать, испанский корабль стал легкой добычей для пушек «Стремительного». Когда второй галеон подходил к скалистой гавани, с первым все было уже кончено.
Если бы, как и предполагалось, за Рентоном погнался один корабль, то все было бы уже закончено, но судя по всему главные проблемы «Стремительного» еще только начинались. Капитан второго корабля испанцев сразу оценил обстановку, и встав недалеко от скал, подобрал матросов с первого корабля, и развернувшись, дал залп из всех тридцати орудий левого борта по «Стремительному». Рентону просто негде было укрыться от пушек испанца. Стоя в узкой бухте, он не имел возможности маневрировать, а выход из нее был блокирован галеоном. В свою очередь атаковать испанца он не мог, так как ему мешал только что затопленный корабль. В то же время капитан испанцев занял такую выгодную позицию, с которой он мог атаковать пиратов, не боясь их ответного огня.
Джек Рентон понял, что еще два три залпа и от «Стремительного» не останется ничего. Он не мог увести корабль, и не мог атаковать его в ответ. Он стал заложником сложившейся ситуации, и молил судьбу, чтобы она спасла его. И судьба услышала его мольбы и появилась в виде «Красного дьявола» капитана Гаттераса.
Капитан испанцев так увлекся добиванием «Стремительного», что совершенно упустил из виду другую часть моря. Лишь, когда одно из ядер корабля Гаттераса в щепки разбило фок-мачту испанца, он понял, что совершенно упустил из виду второй корабль. Дав последний залп в сторону «Стремительного», капитан испанцев начал разворачивать свой корабль. Но второй залп Гаттераса несколько замедлил этот маневр. Лишившись, грот мачты, испанский галеон потерял часть своей маневренности, и это сыграло на руку Гаттерасу.
Понимая, что маневрировать в этой части моря крайне опасно из-за обилия подводных скал капитан «Красного дьявола» принял единственное правильное решение – пойти на абордаж. Капитан испанцев слишком поздно понял, что задумал пират. Видя, что через несколько минут разъяренные пираты ворвутся на его корабль, он приказал зарядить все пушки левого и правого борта, и, дождавшись, когда пираты подошли на близкое расстояние приказал дать залп из всех орудий. Галеон содрогнулся от мощного залпа, но этот смелый маневр увенчался успехом. Одно из ядер пробило борт и попало в пороховой склад. Почти в тот же момент мощный взрыв разорвал «Красного дьявола» пополам, и оставшиеся в живых пираты посыпались за борт. Джек Рентон видел этот ужас, но ничего не мог поделать. Его корабль был настолько сильно поврежден, что он просто не мог ничем помочь Гаттерасу. Он был заперт в скалистой бухте на поврежденном корабле и мог только ожидать, когда испанец прикончит его. Однако последний залп повредил часть орудий испанца, видимо из-за того, что капитан приказал зарядить их несколько большим количеством пороха, для придачи залпу большей мощности.
Поняв, что пираты больше не представляют никакой угрозы, галеон поднял все оставшиеся паруса и направился в сторону флагмана, одиноко дрейфующего на волнах. За какие-то несколько часов испанцы лишились трех боевых кораблей и сокровища.

Питер Блад с любопытством рассматривал лагерь, устроенный Блэквудом на берегу, под защитой пушек «Королевы Анны». Он прекрасно понимал, что старый пират не отпустит никого с этого острова. Его команда была обречена, и Блад понял это когда увидел, как «Королева Анна» снимается с якоря.
- Куда это собрались твои парни? – спросил Блад у Блэквуда.
- Да так есть одно срочное дело, но это не должно тебя беспокоить, ты мой гость, так что садись, наливай себе рому, нам предстоит многое обсудить, - произнес Джонатан, и подвинул Бладу пустой бочонок.
- За твою голову англичане назначили большую награду, - начал беседу Блэквуд.
- Беда в том, что испанцы назначили не меньшую награду, вот тут и возникает дилемма, кому тебя отдавать испанцам или англичанам.
- Ты действительно думаешь, что они тебе заплатят?
- Конечно, нет Питер, поэтому я предлагаю тебе сделку.
- Прежде чем мы продолжим нашу беседу, я хотел бы узнать, что будет с моей командой?
- Через некоторое время ты все увидишь сам, - загадочно произнес Джонатан.
Через пару часов «Королева Анна» вернулась на рейд, а еще через полчаса Блад уже пил с остатками своей команды. Он не знал, что задумал Блэквуд, но решил заключить сделку с дьяволом, понимая, что для него сейчас это наилучший выход.



Часть 2. На службе дьявола.


Глава 1. Опасное предложение.


Питер Блад с грустью смотрел на «Арабеллу», севшую на мель в прибрежных водах острова Удачи, как назвал открытый им остров капитан Джонатан Блэквуд. Питер Блад принял предложение старого пирата, поскольку лишившись корабля и большей части команды, он не мог вернуться на Тортугу к своим друзьям, уже наверняка ждавшим его. Кроме того, предложение Блэквуда было насколько рискованным, настолько и выгодным. Джонатан предложил получить оба выкупа за голову знаменитого пирата, при этом обманув и англичан, и испанцев. Выкуп англичан предполагалось получить в Порт-Рояле, а испанцев в Кармахеме. В обоих случаях Блад должен был быть пленен, но затем освобожден. Главным элементом этого плана была оперативность, так как существовала опасность, что капитана Блада не повезут в Старый Свет, а повесят здесь в колониях.
Питер Блад прекрасно понимал весь риск предстоящей операции. Но как ни странно его больше всего беспокоили не тюрьмы англичан и испанцев, и Джонатан Блэквуд. Питер не верил старому пирату, и поэтому внес свои коррективы в план капитана «Королевы Анны». Вместо Блэквуда передать капитана Блада властям должен был Аппервилль, который по плану становился капитаном пиратов. Это гарантировало сохранность выкупа до освобождения Блада, и обеспечивало его безопасность от головорезов Блэквуда.
Поначалу Джонатан и слышать не хотел ни о каких изменениях в своем плане, но Питер Блад твердо стоял на своем, и в итоге старый пират согласился. Было решено, что после получения выкупа, пираты обоих команд вызволяют Блада, а потом делят выкуп.
Теперь оставалось лишь собрать команду и найти новый корабль, так как «Арабелла» была сильно повреждена и на ее восстановление мог уйти не один месяц. В тоже время затягивать слишком долго с реализацией этого плана было нельзя, так как база пиратов могла быть в любое время обнаружена.

Через несколько дней руль «Неустрашимого» удалось более-менее починить, и Хэрмиш все же решил проверить бухту, в которой была назначена встреча всех участников экспедиции. Он не особо надеялся кого-либо там застать, но бухта была хорошо защищена и удалена от торговых путей. Хэрмиш рассчитывал подлатать корабль и вернуться на Тортугу. Предательство Хэгуэя еще раз убедило Хэрмиша, что верить нельзя никому. Отныне он твердо решил, что его команда будет сама добывать себе призы, не ввязываясь ни в какие авантюры. Каково же было удивление Хэрмиша, когда подплывая к бухте, он увидел силуэт «Стремительного». Корабль был поврежден гораздо сильнее «Неустрашимого» и было просто неясно, как он до сих пор держаться на плаву. Но главный сюрприз ждал Хэрмиша после того, как он поднялся на борт «Стремительного». Среди экипажа Рентона Хэрмиш заметил людей с «Идальго».
- Это как понимать Джек? – сказал Мэтью, поднимаясь на мостик к капитану «Стремительного».
- Я подобрал их в паре миль отсюда, эти ребята разобрались с предателем и даже прихватили с собой часть сокровища. Золота конечно не много, но на ремонт и новую оснастку хватит.
- Да, это лучше, чем ничего, тебе я смотрю, сильно досталось.
- От команды осталась треть, так что без ребят с «Идальго» я сюда бы вряд ли добрался.
- Да, предательство Хэгуэя стало для меня сюрпризом, он разбил руль «Неустрашимого» и хотел скрыться с добычей, - начал Хэрмиш.
- Но нарвался на англичан, и, не дожидаясь боя, его молодцы расправились с ним, и, забрав часть добычи, бросили корабль, - закончил Рентон.
- Что теперь будем делать?
- Проведем срочный ремонт и вернемся на Тортугу. На золото, что у нас есть, отремонтируем наши корабли и подыщем новую добычу.
- Думаю, ты прав, сейчас для нас это наилучший выход.

Первой мыслью Блэквуда, когда он увидел «Арабеллу» приближавшуюся к захваченному им острову, который он собирался сделать своей базой, было уничтожить корабль, захватить капитана Блада и передать его англичанам за большое вознаграждение. Но чем дольше он вглядывался в контуры приближающегося корабля, тем больше думал, что возможно это не самая лучшая идея. Союзник Блад мог принести гораздо больше пользы, чем Блад пленник. Блэквуд много слышал о гении этого пирата, и не сомневался, что с его помощью он разбогатеет гораздо быстрее, чем без него.
Сложив трубу, капитан «Королевы Анны» обратился к своему первому помощнику: «Окружить место высадки экипажа с приближающегося судна, но ни в коем случае не открывать огонь без моего приказа».
После этого Джонатан Блэквуд облачился в свою потрепанную кирасу, и поспешил к месту высадки, в его голове уже созрел план.



Глава 2. Сантьяго де Кампанелла.


Новый корабль для предстоящей операции решили искать подальше от Порт-Рояла. Оставив небольшую часть пиратов на острове Удачи для обустройства лагеря, «Королева Анна» снялась с якоря и отправилась в другую часть Карибского моря, в далекий порт Сантьяго де Кампанелла. Именно туда прибывали все испанские суда для ремонта и замены такелажа. Блэквуд не зря выбрал это место, и на этот раз Блад был с ним полностью согласен. Трудно было найти лучшее место для подбора нового корабля. Нескольким переодетым пиратам легко было затеряться в столь крупном порту, и незаметно пробравшись на корабль захватить его. В общей суматохе власти столь крупного порта не сразу бы хватились пропажи одного корабля, а к тому времени, когда они понял бы, что произошло, Аппервилль уже вез бы плененного капитана Блада в Порт-Роял.

Хуан Карлос де Мария Веласкес был начальником порта Сантьяго де Кампанеллы уже почти семь лет. За все это время у него ни разу не случилось, ни одного серьезного происшествия, и дон Веласкес, как его все именовали, очень гордился этим. Каждое утро он начинал с обхода порта, после чего садился завтракать на веранде своего дома. В тот злополучный день, когда случилось происшествие, запомнившееся дону Веласкесу на всю жизнь, он проснулся со странным ощущением беспокойства. Солнце ярко светило, в порту уже кипела жизнь, и ничто не предвещало беды, но чувство беспокойства не покидало его все утро. Умывшись прохладной водой, дон Веласкес надел свой мундир, и проверив, хорошо ли закреплена шпага, вышел во двор.
- Buenas dias senor, - произнес начальник охраны порта, приветствуя своего начальника.
- Como esta Usted?
- Gracias, bueno, - ответил Веласкес, и направился по своему обычному маршруту.
Путь начальника порта проходил мимо доков, вдоль пристани, через всю гавань, и обратно к жилым районам порта. Отойдя на некоторое расстояние от своего дома, дон Веласкес неожиданно столкнулся с красивым испанцем, одетым в изящный, хотя и слегка поношенный черный с серебром камзол.
- Вы не подскажите где мне найти начальника порта? – спросил Блад, а это был именно он, у Веласкеса.
- Он перед вами сеньор, - ответил Веласкес, припоминая, где он мог видеть это лицо.
- О, как мне повезло, у меня к вам срочное и важное дело, но для начала разрешите представиться. Альфонс Франциско Клаудиньо второй.
- Бог ты мой! То-то мне показалось знакомым ваше лицо, - только и произнес ошеломленный Хуан Карлос, глядя на двоюродного брата короля Испании.
- Когда же вы прибыли Ваше величество?
- Вчера, из Карампаса, и я здесь по делу, - ответил Блад, даже не моргнув глазом.
- Мне нужен корабль, самый быстрый и лучший, конечно же.
- Не извольте беспокоиться Ваше величество, - ответил дон Веласкес.
- Когда нужен корабль?
- Как когда, конечно сейчас.
- Такого ответа начальник порта не ожидал. Боюсь, сейчас лучший корабль стоит на ремонте в сухом доке, могу предложить «Анну Марию».
- К удивлению Веласкеса, «двоюродный брат короля», проявил изрядную эрудицию в вопросах кораблестроения. Его интересовало водоизмещение, количество парусов, орудий.
- Я думал, вам нужен небольшой прогулочный корабль, а не военный галеон.
- На самом деле мне нужно нечто среднее между быстрым кораблем и тяжелым галеоном.
- Тогда определенно лучший выбор это «Эксельсиор» сорокапушечный трехмачтовый быстрый корабль, гордость флота Его Величества. Ремонт на нем практически завершен, так что он может быть в самые кратчайшие сроки подготовлен к плаванию.
Блад отошел к двум своим компаньонам, судя по одежде, весьма знатным испанским грантам и о чем-то перебросился с ними несколькими словами. После этого он вернулся к начальнику порта и попросил проводить его на корабль.
Капитан «Эксельсиора» с удивлением разглядывал прибывшую на борт его корабля делегацию. Трое незнакомых щегольски одетых испанцев, начальник порта вместе с начальником охраны и еще двое людей из администрации города.
- Чем обязан такому визиту? - произнес капитан, обращаясь к дону Веласкесу.
- Капитан Альмейда, у меня к Вам весьма срочное и деликатное дело.
- А кто все эти господа?
- Собственно мое дело как раз связано с ними, поэтому будьте гостеприимным хозяином и проводите моих гостей в свою каюту.
Видя с каким почтением дон Веласкес относиться к незнакомцам, капитан Альмейда счел благоразумным также проявить некую почтенность, поскольку зная характер начальника порта, он понимал, что дон Веласкес не станет лебезить абы перед кем.
- Прошу Вас сеньоры, - произнес капитан, приглашая всех гостей за собой.
Пройдя внутрь, капитан Блад удобно расположился на широком диване, вместе со своими компаньонами. Напротив, сели капитан «Эксельсиора», его первый помощник, начальник порта и начальник охраны порта. Остальные приглашенные лица, остались стоять.
- Итак, - начал Альмейда.
- Какое у Вас ко мне срочное дело сеньор Веласкес, и потрудитесь объяснить кто эти господа?
- Конечно, конечно, прошу простить мне мою оплошность, - торопливо затараторил Веласкес.
- Позвольте Вам представить Альфонсо Франциска Клаудиньо второго – двоюродного брата Его королевского Величества короля Испании.
- Ого, - только и произнес капитан Альмейда.
- Чем обязан визиту столь дорого гостя?
- Мне нужно воспользоваться Вашим кораблем, вернее я хотел бы нанять ваш корабль для одного небольшого плавания. Само собой разумеется, я заплачу. Но дело настолько деликатное, что прошу вас сохранить наше отплытие в тайне.
- Весьма польщен доверием Вашего превосходительства, но не могли бы вы чуть подробнее описать куда мы отправляемся и когда нужно сниматься с якоря.
- Боюсь, я пока не могу посвятить Вас в подробности сего мероприятия, однако, обещаю, как только мы выйдем в море, я укажу Вам конечную точку нашего маршрута.
- К чему такая секретность?
- Это дело касается лично короля, - не моргнув глазом произнес Блад, которому уже начинала надоедать осторожность Альмейды. В отличие от Веласкеса, этот капитан был не так прост, но даже он не мог помешать гениальному плану пирата.
- Хорошо, я готов предоставить Вам свой корабль дон Альфонсо, когда отплываем?
- Вы уже пополнили свои запасы капитан?
- Да, в настоящее время заносят последние ящики.
- Отлично, тогда нам остается только поблагодарить гостеприимного сеньора Веласкеса, и отправиться в путь.
- А Ваш багаж?
- Он прибудет позже, я предпочитаю путешествовать налегке.
- Отлично, тогда не будем медлить с отплытием, - произнес капитан.

Паруса «Эксельсиора» уже скрылись за горизонтом, когда дон Веласкес внезапно вспомнил, где видел этого напыщенного испанца в черном камзоле. Много лет назад, еще до того, как он стал начальником порта Хуан Веласкес плавал помощником капитана на одном торговом судне. В один из дней их судно, перевозившее ценный груз было атаковано пиратами. Этот день Веласкес запомнил на всю жизнь. Тогда на его глазах капитан пиратов хладнокровно убил дона Себастьяна, капитана его судна, дерзнувшего оказать сопротивление. В тот день, вытирая шпагу от крови, капитан пиратов даровал ему жизнь, сказав напоследок, что пусть он запомнит тот день, когда его помиловал капитан Блад. Эти манеры, черный камзол, залитый кровью. Теперь дон Веласкес был уверен, что тот, кого он принял за двоюродного брата короля был никто иной, как грозный капитан Блад.
Но начальник порта Сантьяго де Кампанелла никому не сказал о своем открытии, так как прекрасно понимал, какая участь ждала бы его, узнай хоть кто-нибудь о том, что он помог знаменитому пирату. Допив вино, дон Веласкес еще раз взглянул на море, где уже заходило солнце, и отправился спасть, завтра начинался очередной день его службы.



Глава 3. «Аллаида».


Шел третий день плавания на «Эксельсиоре». За это время капитан Блад и двое его помощников из числа команды «Арабеллы», успели досконально изучить весь корабль, от нижней палубы до верхушек мачт. Через два дня «Эксельсиор» должен был прибыть в условленное место, где его уже поджидала команда Блада. К этому времени у Питера уже созрел план захвата корабля.

Хосе Мендоса заступил на вахту ровно в полночь. Небо было затянуто тучами, накрапывал мелкий дождик, хотя море было на редкость спокойным. Через полчаса Мендоса услышал какой-то подозрительный шум на юте, но повернувшись, увидел гостя их капитана нетвердой походкой бредущего по палубе.
- Что не спиться сеньор?
- Да, вино у вашего капитана крепковато.
- Бывает, - произнес Мендоса и понимающе ухмыльнулся.
В этот момент тонкое лезвие стилета вошло в его сердце.
- Это было необходимо? – сурово произнес Блад, не любивший лишнего насилия.
- Он не мучился капитан, - ответил один из помощников капитана.
- Время.
В этот момент по веревке сброшенной вторым помощником Блада на борт «Эксельсиора» начали подниматься пираты. Поднявшись, они поделились на три отряда, первый возглавляемый Бладом направился к каюте капитана, второй возглавляемый вторым помощником, направился к каютам офицеров, а последний отряд спустился у кубрик. Через несколько минут корабль испанцев был полностью захвачен пиратами. Всех матросов и офицеров сгрузили на шлюпки, и, снабдив компасом и бочонком воды, отпустили восвояси.
Избавившись от испанцев, пираты первым делом отвели корабль в заранее подготовленную бухту, где их уже ждал Блэквуд с остальными пиратами. «Эксельсиор» перекрасили, добавили парусов и убрали десять орудий. Теперь «Аллаида», такое имя дал Питер Блад своему новому кораблю, была готова к плаванию.

Сэр Генри Ллойд капитан флагмана английской эскадры уже неделю гостил у губернатора Ямайки. После захвата испанского сокровища, доставшегося ему без особых усилий, он пребывал в отличном расположении духа. Его отличного настроения не испортил даже труп пирата, болтавшегося на рее захваченного корабля. «Идальго» потопили, перенеся с него все сокровище, так как плавать на проклятом корабле никто не хотел. И вот теперь, прежде чем вернуться в старую добрую Англию, Генри Ллойд, гостил у своего друга губернатора Джефферсона. Вся эскадра Ллойда стояла здесь же в Порт-Рояле. Сэр Генри справедливо решил дать немного расслабиться своим офицерам и матросам, захватившим такую богатую добычу. Ничто не нарушало безмятежного отдыха англичанина, пока на горизонте не показался одинокий парус.
Взглянув в подзорную трубу, сэр Генри увидел прекрасный корабль, скорее всего испанской постройки. Неужели испанская армада решила напасть на Порт-Роял, чтобы отомстить за разграбление конвоя. Таковы были первые мысли капитана Ллойда. Однако совсем скоро он убедился, что его опасения были напрасны. Когда судно подошло ближе, сэр Генри разглядел голландский флаг, и название судна «Аллаида». Испанский корабль с греческим именем под голландским флагом это любопытно, - подумал Генри Ллойда и заторопился в порт, чтобы не пропустить самого главного.

Губернатор Джефферсон был весьма трусливым и мстительным человеком. Интригами и подкупами он добился своего назначения на должность губернатора Ямайки и теперь вовсю пользовался своей неограниченной властью над колонией. Неожиданное прибытие Генри Ллойда ужасно его раздражало, и губернатор всеми способами пытался спровадить англичанина со своего острова, считая, что тот послан королевским двором шпионить за ним.
Он как раз раздумывал над тем как бы поскорее отправить сэра Генри обратно в туманный Альбион, когда его размышления прервал громкий стук в дверь. Так мог стучать только заместитель начальника порта, и, судя по звуку, дело не терпело отлагательства.
- Входите Шон, и ради бога скажите скорее, что произошло?
- Сэр, у меня срочная и важная новость! – дрожащим от нетерпения голосом произнес Шон Фрей.
- Ну?! – давай уже не томи меня, - начал закипать Джефферсон, не любивший, когда его отвлекают от размышлений.
- Капитан Блад пойман! Сейчас в порту пришвартовался корабль, капитан которого сообщил, что он привез знаменитого пирата капитана Блада для передачи его властям Порт-Рояла.
- Час от часу не легче. Сначала этот Ллойд со своим сокровищем, а теперь еще и капитан Блад, такими темпами от моей колонии скоро камня на камне не останется, - проворчал Джефферсон, натягивая камзол, дела гнали его в порт, о размышлениях теперь можно было забыть.

«Аллаида» вошла в гавань Порт-Рояла под пристальным вниманием всех ста пушек огромного форта, охранявшего вход в гавань. Капитан Аппервилль в сопровождении трех своих помощников сошел на берег, и был встречен начальником порта.
- С какой целью прибыли в английскую колонию сэр? – произнес начальник порта не зная как обращаться к высокому загорелому мужчине, одетому в поношенный камзол, который ему был явно маловат.
- У меня есть дело к мистеру губернатору, - на ломаном английском произнес незнакомец.
- Дело? Какое, если не секрет?
- Очень важное дело, и очень конфиденциальное, - понизив голос, произнес Аппервилль.
- Я поймал знаменитого пирата, и хочу получить причитающееся мне вознаграждение.
- Пирата, очень интересно, прошу следовать за мной, думаю такие вопросы лучше всего обсудить в конфиденциальной обстановке, а я пока пошлю кого-нибудь сообщить эту важную новость губернатору.
Губернатор застал всех главных лиц в конторе начальника порта. Высокий господин в потертом камзоле сразу вызвал у губернатора ассоциацию с пиратом. Да и трое его компаньонов выглядели не менее угрожающе.
- Господа, позвольте представить Вам губернатора Ямайки мистера Джефферсона, - произнес начальника порта, приветствую входящего губернатора и своего помощника.
- Эти господа утверждают, что ими пойман знаменитый пират – капитан Блад.
- Это правда?
- Да, и совсем скоро мы предоставим Вам доказательства.
- Но сначала мы хотели бы обсудить вопрос, касающийся цены выкупа.
- А вот тут вам несказанно повезло, - радостно произнес губернатор.
- Как раз сейчас в нашем порту стоит английская эскадра, и ее командующий сэр Генри Ллойд с радостью заплатит Вам всю причитающуюся сумму, когда убедится, что тот, кого вы поймали действительно знаменитый пират Блад.
Джефферсон был несказанно рад сбросить с себя ответственность за выкуп пирата. К тому же с таким пленником сэр Генри наверняка поспешит отбыть в Старый Свет. И пока Джефферсон обдумывал все эти варианты, дверь снова открылась, и вошел сам Генри Ллойд.
- Смотрю собрание уже в самом разгаре.
- А, сэр Генри, Вас то мы и ждали, эти господа утверждают, что поймали ни много ни мало самого капитана Блада.
- И Вы вот так поверили этим молодцам, - произнес Ллойд.
- А Вам не пришло в голову мой дорогой недальновидный друг, что эти с позволения сказать господа, могут быть сообщниками этого пирата.
- Сообщниками? Даже если это так, они прибыли всего на одном корабле. Что может один корабль против Вашей эскадры и моего форта, не будьте параноиком Генри.
- Может ты и прав Фрэнк, может и прав, так или иначе неплохо было бы, наконец, увидеть этого знаменитого пирата.
- Блада мы покажем не раньше, чем решим вопрос с выкупом.
- Сто тысяч золотом, кажется, такова была цена, объявленная Вашим королем.
- Сто?! Боюсь у Вас неверная информация, пятьдесят, вот реальная цена выкупа, и то, могу сказать, что я уполномочен выплатить не более половины этой суммы, остальное вы можете получить в Лондоне, после завершения судебного процесса над пиратом Бладом.
- Боюсь, Вы не восприняли нас всерьез мистер Ллойд, - произнес Аппервилль.
- В таком случае, нам остается только покинуть эту гавань и предложить нашего пленника испанской короне, король Испании уж точно не будет скупиться за столь ценную добычу.
- Подождите, давайте не будем принимать поспешных решений, - сказал Джефферсон..
- Я уверен, как только сэр Генри собственноручно увидит пирата, он изменит свое решение, не так ли мистер Ллойд, - произнес губернатор и выразительно посмотрел на Ллойда.
- Что ж тогда приглашаю всех на борт «Аллаиды» господа, - проговорил Аппервилль, и вся делегация двинулась на корабль.



Глава 4. Грандиозная операция.


Капитан Блад стоял на палубе «Аллаиды» в своем черном потертом камзоле, со связанными руками. Ветер трепал его растрепанные волосы, но взгляд Блада был все так же тверд и ясен. От этого пронзительного взгляда голубых глаз сэру Генри стало как-то не по себе.
- Хорошо, - произнес он.
- Я добавлю еще двадцать тысяч и своих личных запасов, но этого преступника я забираю с собой.
- Пятьдесят тысяч золотом, и может забирать его, как только золото доставят на мой корабль.
- Хорошо, но после получения выкупа вы немедленно покинете гавань, - сказал Ллойд, которому уже начинала надоедать эта торговля.
- Договорились, - ответил Аппервилль.
Через час вооруженный конвой вез капитана Блада на корабль Генри Ллойда, а «Аллаида» снявшись с якоря, взяла курс в открытое море, грандиозная операция началась.

Уже подходя к Ямайке, Блад увидел, что в Порт-Рояле стоит английская эскадра. Питер Блад был неглупым человеком и сразу смекнул, что это та самая эскадра, которую англичане направили для захвата золота. Он не знал и не мог знать, что почти все золото захваченное испанцами находиться на флагмане англичан. План капитана заключался в том, чтобы сдаться губернатору Ямайки, получить выкуп и бежать из тюрьмы, однако все пошло немного не так как рассчитывал Блад. А началось все с неожиданного появления командующего английской эскадрой сэра Генри Ллойда. Из-за своей трусости губернатор Ямайки предпочел передать пирата англичанам, а это означало лишь то, что теперь их план мог потерпеть фиаско. Блад понял это сразу, как только увидел приближавшуюся к «Аллаиде» лодку с английским офицером на борту. Нужно было быстро принимать решение. Подозвав своего второго помощника Блад, что-то начал быстро ему говорить. Судя по выражению лица пирата, тот был немного удивлен, но внимателен. Когда лодка с делегацией почти достигла борта «Аллаиды» Бладу связали руки, растрепали волосы и выставили на палубе в ожидании англичан.

Едва англичане покинули корабль, Аппервилль приказал убрать золото в трюм и закрылся в каюте со вторым помощником капитана. Они о чем-то долго беседовали, пока корабль уходил все дальше и дальше от берега.
- Ты уверен, что Питер именно это велел передать мне? – спросил Аппервилль.
- Клянусь, я передал тебе все слово в слово.
- Ну что ж, если он так решил, я не буду ему мешать, надеюсь, Блэквуд оценит этот стратегический замысел, - произнес Аппервилль, и выйдя на мостик громко скомандовал:
- Курс зюйд-зюйд-вест, и поторапливайтесь черти, к обеду мы должны быть в условленном месте.

Питер Блад внимательно осмотрел помещение, куда его кинули англичане. Он прекрасно понимал, что теперь ему предстоит самому выбираться из плена. Однако тот план, который возник у него в голове, пока он ждал англичан на борту «Аллаиды» был дерзок и прост. Блад рассчитывал на честолюбие английского капитана, и спустя пару часов он смог убедить в том, что и на этот раз он оказался прав.
- Значит, Вы предлагаете мне сделку, - ледяным тоном произнес Генри Ллойд никогда не заключавший сделок с пиратами.
- Нет, это не сделка, я бы назвал это моим Вам подарком, - ответил ему Блад.
- И что же вы хотите за этот «Подарок»?
- Всего лишь официального процесса в верховном суде Лондона. Я все-таки в прошлом подданный Его Величества, и мне не хотелось бы болтаться на рее, как какому-то пирату.
- Процесс? Это я, пожалуй, могу устроить, - усмехнулся про себя сэр Генри. Он-то прекрасно понимал, что с процессом или нет, а результат будет все равно один и тот же.
- Теперь к делу. Где говоришь, прячется Джонатан Блэквуд?

Капитан «Королевы Анны» с удивлением выслушивал рассказ Аппервилля на борту своего корабля. Старый пират никак не мог понять, то ли это предательство, то ли гениальный ход капитана Блада.
- Значит, нам нужно ждать англичан?
- Да, думаю, через несколько часов они появятся здесь.
- Тысяча чертей! И сколько у них кораблей?
- Я насчитал шесть. Флагман имеет восемьдесят пушек, еще два корабля по шестьдесят, и три по сорок.
- И Питер Блад не придумал ничего лучшего, как спустить на нас всю эту армаду.
- Посмотрите сюда Джонатан, - произнес Аппервилль и указал Блэквуду на карту.
- Утес Гэлуэя?
- Да. Здесь мы напали на испанцев, лучшего места для засады трудно придумать. Мы будем ждать англичан здесь и здесь. Когда флагман англичан пройдет, эти скалы я атакую его и уйду сюда, англичане бросятся за мной, и в этот момент «Королева Анна» блокирует вот здесь путь остальной эскадре.
- Ты хочешь сказать, что пока ты будешь заманивать флагман на эти скалы, я буду сражаться со всем английским флотом. Просто великолепно! Да они от меня и щепки не оставят.
- Все не так и плохо. Твоя позиция будет более выгодной, чем у англичан. Смотри, вот эти скалы не дадут англичанам развернуть против тебя все корабли. Тебя сможет атаковать лишь один корабль. Я думаю, что усилив «Королеву Анну» пушками с «Аллаиды» мы как минимум уравняем шансы.
- Да, вот только как я буду маневрировать среди этих скал? Об этом капитан Блад не подумал?
- Все закончится быстрее, чем ты думаешь.
- А почему бы мне попросту не забрать свою долю и не плюнуть на все это.
- Капитан Блад предвидел такой ответ, и просил передать, что если капитана Блэквуда не интересует сокровище испанцев, которое сейчас находится на борту флагмана англичан, то он может поднимать паруса и убираться ко всем чертям.
- Сокровище?! Ты уверен в этом?
- Да, именно так и просил передать капитан Блад.
- И насколько оно большое? – произнес Блэквуд, в котором уже начала просыпаться алчность.
- Скажем так, выкуп по сравнению с ним сущий пустяк.
- Ладно, грузи свои пушки, посмотрим, выберется ли «Королева Анна» из этой передряги.

Сэр Генри Ллойд стоял на капитанском мостике своего флагманского брига «Элизабет». Он ни на йоту не верил пленному пирату, и поэтому не особо удивился, увидев вместо безопасной бухты, скалистый утес. Слева и справа от «Элизабет» шли еще два мощных корабля его эскадры, В кильватере следовали оставшиеся три корабля англичан. Подойдя ближе к утесу, сэр Генри заметил, что подводные скалы в этом месте оставляют лишь небольшой проход. Опытного моряка это заставило бы задуматься, но сэр Генри не был морским волком, зато имел связи при дворе, поэтому и получил этот пост.
Когда англичане подошли к скалам почти вплотную из-за утеса показалась «Аллаида» и не дав англичанам опомниться дала залп оставшимися орудиями правого борта. Материального ущерба залп пиратов англичанам практически не нанес, зато была уязвлена гордость сэра Генри, и, забыв о всякой осторожности, он бросил «Элизабет» в погоню за «Аллаидой».
Два быстроходных корабля начали постепенно отрываться от остальной эскадры, и тут появилась тяжеловооруженная «Королева Анна». Первый же залп Блэквуда начисто смел все надстройки на ближайшем корабле англичан. Было, похоже, что даже Джонатан не ожидал такого сокрушительного эффекта. – Такими темпами парни мы отправим этих вояк на корм рыбам еще до полуночи! – подбодрил своих ребят Блэквуд.
Развернув «Королеву Анну» Блэквуд всадил еще один залп по замешкавшемуся противнику. И тут прогремел страшный взрыв, и корабль англичан начал тонуть, расколотый на две части. – Клянусь всеми морскими Богами! Сегодня удача на нашей стороне! – ликовал Блэквуд, не уходя с палубы.
Госпожа Фортуна сегодня действительно была на стороне пиратов. Затонувший корабль перегородил единственный проход для кораблей англичан. Блэквуд не верил своим глазам, теперь англичанам нужно было плыть в обход. «Королева Анна» поставила все паруса и направилась в погоню за флагманом англичан. Теперь нужно было освободить капитана Блада и захватить сокровище.
Тем временем Аппервилль уже вел бой с флагманом англичан. «Элизабет» имела значительное огневое превосходство над «Аллаидой», и, судя по всему, несмотря на отсутствие опыта, сэр Генри понемногу одерживал победу над Аппервиллем.
- Поторапливайтесь черти! – орал Аппервилль разрываясь между орудийной палубой и капитанским мостиком. Верхушка фок-мачты была начисто срезана, в правом борту огромная пробоина просто чудом еще не заливающаяся водой. Бой шел к своему завершению, когда появился Блэквуд. С ходу залп правого борта «Королевы Анны» повернул бой в сторону пиратов. Видя, что ход боя изменился, Аппервилль направил «Аллаиду» на абордаж. Это был единственный способ спасти корабль и захватить флагман англичан. Сэр Генри прекрасно понимал, что абордаж будет для него концом, поэтому, не обращая внимания на «Королеву Анну», сосредоточил весь огонь на «Аллаиде».
Аппервилль понимал, что не успеет сблизиться с «Элизабет», «Аллаида» тонула, получив больше пяти пробоин и лишившись почти всех парусов. От экипажа осталась лишь горстка пиратов во главе со своим капитаном. Понимал это и Блэквуд, поэтому поставив все паруса «Королева Анна» пошла на сближение с «Элизабет». Дав последний залп по приближавшемуся кораблю, Блэквуд приказал готовить абордажные крючья, и через несколько минут корабли столкнулись бортами.

Питер Блад слышал звук битвы, сидя в своей камере. Если наверху шел бой, значит, его план сработал и Аппервилль с ребятами сейчас захватывает корабль, в то время как Блэквуд наверняка ведет неравный бой с англичанами. Планируя запасной вариант, Питер Блад хотел убить двух зайцев – избавиться от Блэквуда и захватить корабль англичан. И судя по всему, у него все получилось.
Через некоторое время звуки боя наверху стихли, и Блад услышал, как кто-то сбивает замок с люка, ведущего в трюм. Еще мгновение и он увидит лицо своего помощника. Но в этот раз судьба распорядилась иначе. В открытый люк просунулась лохматая голова Блэквуда и ухмыльнувшись своей акульей улыбкой, он хрипло произнес: «Что Питер, небось, уже думал, что скормил меня рыбам».


Глава 5. На службе дьявола.


Аппервилль умирал. Раны, полученные им в бою с англичанами, были слишком тяжелыми. Из команды Блада осталось всего несколько матросов, и Питер понял, что эту битву он проиграл. Теперь он полностью зависел от капитана «Королевы Анны». У него не было больше корабля, не было команды и не было золота, так как Блэквуд забрал все себе.
После окончания успешной операции Блэквуд вернулся на свой остров. Пока шел ремонт корабля, пираты делили добычу на берегу. Питер Блад с грустью смотрел, как пьяные головорезы Блэквуда делят золото, по праву принадлежащее его ребятам. – Ну, ничего, празднуйте, пока можете, я клянусь, что еще посчитаюсь с Вами, - думал Блад, ковыряя землю ножом.
- Что грустишь Питер? – подойдя к Бладу, спросил Джонатан Блэквуд.
- Да так размышляю о будущем.
- А что тут размышлять, иди ко мне в команду. Будешь моим первым помощником. Думаю, нам следует пока сделать небольшой перерыв и не требовать выкупа с испанцев прямо сейчас. Поплаваем, пограбим торговые суда, пусть все немного успокоятся.
- Ну как, принимаешь мое предложение?
- А что мне еще остается, - ответил Блад.
- На Тортугу мне возвращаться не на чем, ни корабля, ни команды у меня больше нет. Так что я согласен.
- Веселее Питер, веселее, пойдем, я отдам тебе твою долю, как-никак это был твой план, и я не держу на тебя зла, - произнес Блэквуд и, похлопав Блада по плечу, отправился в сторону своего домика.

Свежий ветер наполнял паруса «Королевы Анны», капитан Блад в своем неизбежном черном камзоле стоял на капитанском мостике рядом с Джонатаном Блэквудом. Уже несколько месяцев он пиратствовал на корабле Блэквуда. За это время у него в голове созрел план мести Блэквуду, так как он считал его виновным в гибели своих ребят. Брошенная «Арабелла» так и стояла никем не отремонтированная у другого конца острова, где ее бросила команда Блада, присоединившись к Блэквуду. Именно ее Питер планировал использовать для побега с острова Блэквуда. Но сначала ее нужно было хотя бы немного привести в порядок.
В те короткие моменты, когда пираты отдыхали на острове, Блад вместе с несколькими оставшимися матросами из команды «Арабеллы» ремонтировал корабль. В первую очередь были заделаны несколько больших пробоин, которые мгновенно потопили бы корабль едва он вышел бы в открытое море. Потом восстановили грот-мачту, оставалось лишь заменить такелаж и подремонтировать надстройки, но тут Блэквуд задумал очередной поход, и работы на время пришлось прекратить. К слову надо сказать, что пираты Блэквуда не посещали восточную часть острова, предпочитая придаваться веселью в обустроенном ими лагере.

Операция, которую задумал Блэквуд, была рискованной, но сулила большую прибыль, поэтому он поручил Бладу проработать все детали нападения на небольшой порт Йеллоустаун. Ничем не примечательная английская колония, не отличавшаяся от десятка других, возможно, так никогда бы и не попала в поле зрения старого пирата, если бы не в одном из последних боев, помощник капитан одного из торговых кораблей, в обмен на обещание сохранить ему жизнь сообщил что раз в три месяца в Йеллоустаун тайно свозиться золото, для последующей переправки его в более крупный порт, где под охраной эскадры ценный груз транспортируют в Старый Свет. Перед смертью помощник капитан сообщил точную дату отправки золота, и теперь Блэквуд решил захватить этот груз.
Задача, поставленная перед Бладом, только на первый взгляд казалась простой. Порт Йеллоустона охранял форт, обладавший довольно мощной батареей. К тому же гавань порта была настолько мала, что там едва могли поместиться три корабля. Вариант расстрела форта со стороны моря Блад отмел почти сразу. Пушки форта имели гораздо большую дальнобойность, чем орудия «Королевы Анны», к тому же со стороны моря форт был надежно защищен скалой. Оставалось войти в гавань и с близкого расстояния расстрелять форт в упор. Но как войти в гавань не вызвав подозрения у англичан. И тут внезапно Блада осенило. Он улыбнулся и пошел будить Блэквуда, заранее зная, что его идея не понравиться старому пирату.

На рассвете двадцать пятого числа, командир форта Йеллоустауна увидел одинокий корабль, приближающейся к гавани. На таком расстоянии еще было неясно кому принадлежит это судно, но на всякий случай Ливингстон приказал привести орудия в боевую готовность. Он не имел права рисковать, ведь сегодня был как раз тот самый день, когда порт был полон золота, и хотя это была тайная информация, но всегда существовал шанс, что кто-то мог проболтаться и привлечь пиратов к такому лакомому куску.
Однако уже через некоторое время он изменил свое мнение. Кораблю, приближавшемуся к форту, было явно не до нападений. Половина мачт была искорежена. Половина оснастки была либо повреждена, либо утеряна. С первого взгляда было видно, что судно побывало в тяжелой переделке. Над грот-мачтой развивался «Юнион джек», а название корабля сказало Ливингстону больше чем все остальное. Без сомнения перед ним была «Элизабет», некогда грозный флагман эскадры сыра Генри Ллойда, личного друга Ливингстона.

Как и ожидал Питер Блад план, предложенный им Блэквуду, поначалу взбесил старого морского волка.
- Что?! Самостоятельно превратить мой прекрасный корабль в жалкую развалину? Да ни за что!
- Во-первых, мы лишь сделаем вид повреждений, а во-вторых, я не вижу других возможностей войти в гавань не привлекая к себе внимания, - ответил Блад.
- Смотри, вот здесь расположен форт, его пушки держат под прицелом всю гавань, с моря его не достать, в то время как по моим сведениям его орудия легко добьют до нас. Таким образом, у нас остается всего одна возможность беспрепятственно войти в гавань – притвориться английским кораблем. Наиболее подходящим для этой цели является «Элизабет». По водоизмещению и оснастки «Королева Анна» не сильно отличается от флагмана английской эскадры. И если бы не ваше решение капитан о затоплении «Элизабет» нам бы сейчас не приходилось бы прибегать к таким экстраординарным мерам маскировки.
- Ладно, ладно, и что будет, когда мы войдем в гавань - немного смягчаясь, произнес Блэквуд, понимая, что с «Элизабет» он, возможно, был и не прав.
- Вот об этом я как раз и собирался с вами поговорить капитан, - ответил Блад, закрывая дверь капитанской каюты.

Пушки форта молчали, когда «Королева Анна» входила в гавань Йеллоустауна. Полковник Ливингстон ожидал прибытия своего друга в порту, но дождался он совсем иного. Едва замаскированный корабль Блэквуда вошел в гавань, как Питер Блад стоявший на мостике, приказал резко изменить курс. Совершив поворот оверштаг «Королева Анна» изменила курс и полным ходом пошла на форт. Ливингстон не понял этого маневра, удивляясь той прыти с какой был проделан этот маневр. Он честно признаться не ожидал такой скорости от поврежденного корабля.
Тем временем пиратский корабль, подойдя почти вплотную к берегу, развернулся и дал залп из всех орудий правого борта. Потом так же проворно развернулся левым бортам и добил то, что осталось от форта после первого залпа. Урон, нанесенный шестьюдесятью орудиями «Королевы Анны» форту был поистине сокрушительный. От мощных укреплений не осталось и камня на камне. Такой разгром объяснялся очень просто. Форт защищал гавань со стороны моря и не был рассчитан на бомбардировку на ближней дистанции. Строители и не предполагали, что тяжеловооруженный корабль сможет подойти вплотную к его стенам.
После разгрома форта, город и порт оказались практически беззащитными. Уже до заката город был захвачен пиратами, а Блэквуд лично наблюдал за погрузкой золота на корабль. Что же касается Питера Блада, то он с грустью смотрел, как горит небольшой город-порт, проклиная себя за то, что он пусть и не по своей воле состоит на службе этого старого дьявола Блэквуда.



Глава 6. Выкуп испанцев.


Полгода капитан Блад терпеливо выполнял указания Блэквуда, ожидая, когда настанет подходящий момент, чтобы изменить сложившуюся ситуацию, и вот этот момент настал. Жадность капитана «Королевы Анны» сыграла на руку Питеру Бладу. Исчерпав все варианты, Блэквуд решился на операцию по выкупу Блада у испанцев. Эта операция должна была завершить «золотой год» Блэквуда, как он сам его называл. После этого старый пират планировал распустить команду и, купив себе небольшую колонию стать там губернатором.
Как всегда разработка плана была поручена Бладу. Выкуп должен был состояться в Кармахене. Местный губернатор слыл ненавистником пиратов и имел связь с Королем Испании, что делало его идеальной кандидатурой для предстоящей операции. На этот раз, чтобы не рисковать единственным кораблем, было решено доставить Блада на лодке в порт Кармахены и передать властям. Сложность заключалась в том, чтобы проконтролировать передачу выкупа, так как всегда существовала возможность, что испанцы могут просто захватить Блада, не передав выкупа. На этот счет у Блада был придуман особый ход, который он как обычно блестяще провернул.
План Блада на этот раз был прост и гениален. Несколько матросов переодетых в англичан должны были доставить пленного пирата к губернатору Кармахены. В роли офицера Блад выбрал одного из оставшихся пиратов с «Арабеллы». Согласно легенде, придуманной Бладом несколько англичан случайно захватив в одном морском бою знаменитого пирата, решили не сообщать о своей находке руководству, боясь потерять большую часть причитавшейся за преступника премии, и вместо этого отдать его испанцам, надеясь на добросовестное исполнение последними своих обязательств. Конечно же, английские матросы надеются на порядочность испанцев, так как в противном случаем им все же продеться сообщить о своей находке руководству, и сюда уже может явиться не один корабль, а весь английский флот. Кроме того захват такого ценного пленника испанцами у англичан будет считаться английским двором, как акт агрессии.
Примерно в таких тонах Джексон Блюм, помощник рулевого с «Арабеллы» и описал губернатору Кармахены сложившуюся ситуацию.
- Да, ситуация конечно весьма щекотливая, - произнес Эрнандо Алонсо, изучая сидевших перед ним англичан.
Судя по документам, перед ним были матросы с «Королевы Анны», корабля входившего в объединенный флот Его Величества Короля Великобритании. Но что-то в них было не так. Обветренные лица, развитая мускулатура, уверенность во взгляде, - все это дело этих матросов весьма похожими на пиратов. С другой стороны все англичане были пиратами в той или иной степени. В этом Алонсо был твердо уверен.
- Хорошо, вы получите свой выкуп. Мне тут не нужны неприятности с англичанами, а пленник Ваш будет под надежной охраной в тюрьме города, пока мы собираем выкуп.
- Так, когда нам вернуться за выкупом?
- Через три дня, думаю, за это время я смогу собрать нужную сумму.
- Тогда мы вернемся на корабль, а полдень двадцать девятого числа заберем свои деньги.
После этого пираты покинули резиденцию губернатора Кармахены, а сеньор Алонсо задумался над тем, что ему делать дальше.

Так ничего и не надумав Эрнандо Алонсо решил спуститься в каземат, находившейся под его рабочей резиденцией, и лично допросить переданного англичанами пирата. Конечно, ему приходилось слышать о знаменитом пирате, и теперь ему было любопытно, что представляет собой этот необычный человек.
Спустившись в камеру для допросов, губернатор приказал привести к нему недавно доставленного пленника.
К удивлению Алонсо перед ним предстал не полуголый дикарь, а весьма почтенный сеньор в потрепанном и пыльном, но бывшем когда-то элегантном камзоле.
- Вы и есть, я полагаю, тот самый знаменитый капитан Блад.
- Да, под этим именем меня знают англичане.
- Не далее, как пару часов назад эти самые англичане продали вас за сто тысяч золотом, - с ухмылкой произнес Алонсо.
- Англичане, - в свою очередь усмехнулся Блад.
- Да будет Вам известно сеньор, что те, кого Вы приняли за англичан, являются самыми настоящими пиратами, вот уже несколько лет грабившими ваши конвои и убивающими ваших людей. И командует ими никто иной, как капитан Джонатан Блэквуд. А корабль стоящий сейчас на рейде это «Королева Анна»
Такого поворота событий губернатор Алонсо не ожидал. Он, конечно, не рассчитывал, что пойманный пират будет просить его о пощаде, но вот так сдать своих же товарищей.
- Почему же вы вот так запросто предали своих друзей пиратов? – спросил Фернандо.
- Товарищей? Среди тех головорезов, что недавно продали меня, словно раба, нет моих товарищей. Уже год я вынужден плавать под командованием этого чудовища, не имея возможности бежать на Тортугу к своим друзьям. Я никогда не был сторонником излишней жестокости, а то, что вытворяет это чудовище просто неописуемо.
- Заключим сделку, и я помогу Вам не только сберечь ваше золото, и захватить опасного пирата, но и вернуть все то, что было захвачено Блэквудом за последний год.
- Откуда мне знать, что все это не ложь, и не хитрая уловка со стороны пирата, которому нечего терять?
- Под левым карманом, - произнес Блад.
- Что? - не понял Алонсо.
- Вспорите мой камзол под левым карманом, и увидите доказательство того, что я говорю правду.
Подойдя к Бладу Алонсо вытащил узкий кинжал который всегда носил с собой, и аккуратно вспорол подкладку поношенного камзола в том месте на которое указал Блад. Почти в тот же миг на стол упало несколько золотых монет.
- Золото из конвоя «Сен-Эстебана» уничтоженного англичанами, - с изумлением произнес Алонсо.
- Это были не англичане, это был Блэквуд, - не моргнув глазом, произнес Блад.
- Если хотите я могу поведать подробный план всей операции.
- Я весь внимание.
- Считайте, что мы договорились, - проговорил Алонсо, дослушав до конца рассказ Блада.
- Но сами понимаете золота вам я не дам, вы получите лишь свободу.
- Этого мне вполне достаточно, - ответил Блад и протянул Алонсо связанные руки.
Губернатор легко разрезал веревки, стягивающие запрясться Блада. В плену отважный капитан пробыл не более двух часов.



Глава 7. Месть «Королеве Анне».


Джонатан Блэквуд сидел в своей каюте на «Королеве Анне» и размышлял, что он будет делать со всем своим золотом. Прошло три дня и через несколько часов его офицеры должны были привести выкуп за капитана Блада. Блэквуд уже давно решил не вызволять Блада из испанского плена. До сих пор все складывалось как нельзя лучше в его пользу, но Блэквуд понимал, что так не может продолжаться вечно. Когда-нибудь у Блада кончилось бы терпение, и он либо сбежал бы, либо поднял бы бунт. Оба варианта никак не устраивали капитана «Королевы Анны», поэтому он все уже давно продумал. Совсем скоро он станет богаче еще на сто тысяч и на этом завершит свою пиратскую карьеру.
Однако новость, которую привезли его офицеры, оказалась не столь радужной, как ожидал Джонатан Блэквуд. Как оказалось, никто никакой выкуп за Блада платить и не собирался. Вместо этого пиратам был предъявлен ультиматум, что если они не покинут прибрежных вод в течение трех часов, их судно будет уничтожено.
- Испанцам каким-то образом стало известно о нашем обмане, - произнес помощник капитана, вернувшийся из порта.
- Черт! Кто же мог проболтаться?! – негодовал Блэквуд.
- Неужели Блад?! Но, если так, то он подписал себе этим самым смертный приговор.
- Ладно, коль уж нам не получить этого золота, возвращаемся на остров. По крайней мере, мы навсегда избавились от этого капитана Блада, - произнес Блэквуд и велел ставить все паруса.
А через некоторое время «Королева Анна» покинув прибрежные воды, взяла курс на остров Удачи, так и не получив выкуп от испанцев.

Пока Джонатан Блэквуд пил в своей каюте ожидая истечения трех суток, отпущенных испанцам на сбор выкупа, испанцы и не собирались выплачивать никакой выкуп. Вместо этого в порту в спешном порядке шла подготовка к отплытию. Три сорокапушечных галеона во главе с самим губернатором Алонсо, решившим самолично возглавить эскадру, готовились отплыть к острову Удачи, чтобы захватить золото, награбленное пиратом, и уничтожить его логово. Именно так решил отомстить Блэквуду капитан Блад. Он прекрасно понимал, что лишившись своей добычи, пираты быстро найдут виноватого в лице своего капитана, ввязавшегося в эти авантюры с выкупами. Золото для них было всем, и Питер Блад это прекрасно понимал.
Под покровом ночи три испанских корабля потихоньку вышли из порта Кармахены и взяли курс на базу Блэквуда. На флагмане испанцев рядом с губернатором Алонсо, стоял мужчина в черном камзоле, давая четкие инструкции рулевому относительно курса.
Блад прекрасно понимал, что не получив выкупа Блэквуд заспешит на свой остров, но у них была фора в два дня, а этого времени вполне должно было хватить, чтобы разбить небольшой гарнизон, и забрать все золото пиратского капитана.

Капитан Джонатан Блэквуд не верил своим глазам, его лагеря на острове не было. Вернее не то, чтобы не было. Были обугленные обломки хижин и домиков, уничтоженные орудия и мертвые матросы. Кто-то напал на лагерь, пока он ждал выкупа испанцев. Вступив на остров, Блэквуд первым делом бросился к своему тайнику. Уже подбегая, Блэквуд понял, что его страхи были не напрасными. Дубовая дверь, закрывавшая вход в небольшую пещерку, где капитан «Королевы Анны» держал свое золото, была разнесена в щепки, а на единственно пустом сундуке лежа записка, придавленная тремя золотыми монетами. Это все, что осталось от сокровища старого пирата. Записка содержала всего пять слов: «Это Вам на похороны капитан». На подпись можно было даже не смотреть. Блэквуда так знал, кто автор этого послания. «Искренне Ваш, капитан Блад», - гласила подпись.
Опустившись на колени, Блэквуд издал скорбный крик, он и так все прекрасно понял. Питер Блад провел его, договорившись с испанцами и выдав им место расположения его острова.
Это был полный крах. Крах всех его надежд, стремлений и желаний. Достав пистолет, Блэквуд направил его себе на сердце и нажал на спуск. Он не хотел болтаться на рее или кормить рыб. Он хотел остаться здесь, в той самой пещере, где хранилось его золото, бывшее для него всем.

Питер Блад вновь был на борту своей «Арабеллы». Часть команды «Королевы Анны» примкнувшая к нему после смерти Блэквуда, вместе с несколькими оставшимися в живых ребятами Блада, заканчивала ремонт корабля. Питер Блад торопился вернуться на Тортугу, чтобы узнать, что стало с его друзьями. Больше года прошло с тех пор, как он отправился в погоню за испанской эскадрой. За это время могло произойти все что угодно, и Питер Блад горел желанием поскорее узнать все новости. Именно поэтому он с таким нетерпением ждал завершения ремонта. Когда же наконец все было закончено, и «Арабелла» вышла в открытое море, Блад приказал поставить все паруса и взять курс на Тортугу. До самого позднего вечера он не мог покинуть капитанского мостика, все, вглядываясь и вглядываясь в морской горизонт, словно желая поскорее приблизить остров, ставший ему домом.




Часть 3. Последняя воля короля.

Глава 1. Поиски пирата.


Адмирал флота Его Величества сэр Вильям Дефо был крайне недоволен своим назначением. Его заслуженного военного деятеля отправляли куда-то на край света на поиски какого-то мальчишки, который не только не захватил испанское золото, но и умудрился сам пропасть вместе со всей эскадрой. К сожалению дядя Генри Ллойда имел большое влияние при дворе, и теперь Вильям Дефо на огромном стопушечном корабле возглавлял экспедицию по поиску пропавшего сэра Генри, а заодно и пирата известного как капитан Блад. Вторая часть поручения Его Величества радовала адмирала больше чем первая. Он давно мечтал поймать какого-нибудь знаменитого пирата, и вот судьба наконец дала ему шанс, вместе с восемью кораблями которые шли следом за его флагманом.

Как раз в это самое время капитан Блад подумывал над тем, что ему делать дальше. Расквитавшись с Блэквудом капитан Блад наконец добрался до Тортуги, но опять не застал ни одного корабля из своей эскадры. Это было просто каким-то фантастическим невезением. В таверне он узнал, что «Лахезис» и «Клото» несколько месяцев стояли на якоре в кайонской бухте, но отремонтировавшись отправились на поиски Блада. Что касается «Атропоса» и «Элизабет», то их уже не видели на Тортуге больше года. Эти новости слегка расстроили Питера, так как он очень рассчитывал увидеться с друзьями на Тортуге, но видимо судьба готовила для него что-то иное, и скоро он узнал, что.
Ранним утром, в один из тех серых дней, когда Блад в очередной раз раздумывал, а не отправиться ли ему самому на поиски своих друзей на горизонте показался одинокий парус. Питер Блад не придал бы этому явлению никакого значения, если бы не одно обстоятельство. По мере того как одинокий корабль все ближе и ближе приближался к Тортуге, Блад все больше и больше узнавал в нем знакомые черты. Когда же он смог рассмотреть его в подзорную трубу, то с удивлением увидел, что это «Стремительный» на котором капитаном плавал никто иной как Джек Рентон, след которого он потерял после нападения на испанский конвой.
С кораблем явно было не все в порядке, это было видно с первого взгляда. Сломанная фок-мачта, лишь усугубляла полное отсутствие бизань-мачты. Грот-марсель и грот-брамсель были изрезаны картечью, с правой стороны фальшборт полностью отсутствовал. Корабль просто чудом держался на плаву. Блад не понимал, как Джеку удается при таких повреждениях еще вести его каким-то определенным курсом.
Через два часа он все-таки получил ответ на мучавший его вопрос, когда Джек Рентон вошел в его каюту на «Арабелле».
- Черт возьми Питер! А ты счастливчик, не встретив тебя в бухте я подумал, что тот галеон все-таки разделался с тобой.
- Еще не пришло мое время Джек, лучше ты расскажи, как ты смог отбиться от двух испанцев, и каким образом наше золото оказалось в трюме флагмана английской эскадры?
- Значит ты об этом знаешь?
- Я знаю, что оно там было, а, впрочем, давай по порядку, - произнес Блад наливая Джеку отборного рому.
- Подожди Питер сейчас у нас есть более срочное дело, я так рад, что застал тебя здесь. Хэрмишу требуется твоя помощь, похоже он попал в переделку из которой его сможешь вытащить только ты.
- Тогда чего же мы ждем! – крикнул Блад.
- Эй Джонни снимаемся с якоря, объяви ребятам что мы выходим в море.
- Да капитан, - ответил новый помощник капитана.
- У тебя что уже все было готово? – удивился Рентон.
- Как раз сегодня я собирался отправиться в Картахену, чтобы разведать обстановку, но ты опередил меня.
- А как же моя команда?
- Крикнешь им, когда мы будем проходить мимо, я прикажу ребятам сбавить ход.
- Ты стал более авантюрным Питер.
- Я слишком много потерял времени впустую за последней год, и теперь просто пытаюсь это наверстать, - ответил Блад и выйдя из каюты направился на мостик, чтобы проследить за отплытием.
Через час, когда берег уже скрылся за горизонтом, Блад убедившись, что «Арабелла» следует курсом, указанным Рентоном, вернулся в свою каюту и попросил Рентона рассказать все, что с ним произошло после того как он вступил в бой с испанцами. Больше всего его огорчила измена Хэгуэя, хотя это и объясняло, как золото попало к англичанам. Позже Блад поведал Рентону свою историю.
Так за рассказами, пролетел весь день и наступила первая ночь пути, до конечной точки их путешествия оставалось еще два дня.

Прошло три месяца с того момента как Хэрмиш и Рентон решили объединить свои усилия и начали захватывать «призы» самостоятельно. Поначалу все шло неплохо, и им даже удалось полностью восстановить свои корабли и укомплектовать команду. Но как это обычно бывает госпожа Фортуна редко оказывается благосклонна к одним и тем же долгое время. Вот уже три недели два корабля новоиспеченной пиратской эскадры бороздили море в поисках добычи, пока на двадцать второй день пути не увидели вдали какие-то паруса. Поначалу капитаны приняли их за торговый караван, но уже некоторое время они поняли, как жестоко ошиблись.
Вместо каравана Хэрмиш и Рентон столкнулись с той самой английской эскадрой, которой командовал адмирал Дефо. Поняв свою оплошность пираты хотели было уйти, но англичане заметили их, и восемь кораблей английской эскадры бросились в погоню.

Вот уже несколько месяцев Вильям Дефо бесцельно бороздил воды карибского моря. Будь его воля он сразу бы напал на Тортугу, но формально этот остров находился по юрисдикцией Франции, и поэтому английский адмирал не мог ничего с ним поделать. Кроме того, бухта острова охранялась довольно мощным фортом, поэтому адмиралу не оставалось ничего другого как продолжать бороздить воды карибского моря, надеясь, что когда-нибудь удача улыбнется ему. И вот сегодня она кажется наконец смилостивилась над старым адмиралом.
- Паруса капитан! – закричал вестовой, и этот крик заставил адмирала вздрогнуть.
- Ну наконец-то! – произнес он.
- Вы думаете это пираты адмирал? – спросил капитан флагмана.
- Я уверен в этом Дженсон, это могут быть только они.
- Всем внимание, передать капитанам всех кораблей, что мы напали на след пиратов, наша задача не дать им уйти. Тому, кто схватит Блада я лично обещаю сто гиней в награду. Без боя они не сдадутся, так что всем быть начеку, и да поможет нам Бог.
Однако быстро догнать пиратов у Дефо не получилось, видимо их корабли не уступали по мореходным качествам лучшим кораблям эскадры адмирала. Но Вильям Дефо не собирался играть по правилам противника, поэтому он созвал совет и дал указание каждому капитану, какое место тот должен занять при окружении пиратов.

- И как же вы выбрались из окружения? – спросил Блад, когда Рентон уже собирался завалиться спать.
- О Питер — это отдельная история, я не хотел тебе сегодня ее рассказывать, но если ты настаиваешь, я охотно поведаю тебе о своих последних приключениях, только тогда давай откупорим еще одну бутылочку этого прекрасного рома.



Глава 2. Сэр Генри Ллойд.


После захвата «Элизабет» сэр Генри Ллойд вместе с несколькими офицерами и остатками матросов чудом спасся от пиратов, обезумивших при виде золота испанцев. Плененный им капитан Блад проявил невиданное благодушие, которого сэр Генри не ожидал. Дав англичанам бочонок воды и небольшой ялик, он отпустил их с миром, считая, что на этот день и так достаточно кровопролития. Конечно Блэквуд был весьма раздосадован, когда узнал, что Блад отпустил англичан, и в порыве ярости приказал потопить «Элизабет», но больше он ничего поделать не мог, а Блад был рад, что хоть чем-то насолил Блэквуду.
Так или иначе, а получив шанс, англичане не стали испытывать судьбу, и поставив небольшой парус отдались на волю волн.
Через три дня их утлое суденышко прибило к пустынному берегу, и сэр Генри вмести с остатками экипажа высадился на небольшой островок, коими изобилует эта часть моря.

- Погоди, значит этому прохвосту все-таки удалось спастись, - перебил рассказчика Блад.
- Не перебивай Питер, сначала дослушай мою историю до конца, - ответил Рентон и продолжил.

Так вот, когда мы проходили мимо одного большого рифа, то к своему удивлению увидели какого-то человека, едва державшегося на ногах. Его камзол был изорван, несколько ран все еще кровоточило. В нем совершенно невозможно было узнать бравого капитана «Элизабет».
Подняв незнакомца на борт, мы продолжили плавание. На третьи сутки он пришел в себя и смог уже вполне вразумительно ответить на несколько наших вопросов.

- На пятые сутки у нас почти закончилась вода, - начал свой рассказ незнакомец.
- Мои товарищи во всем обвиняли меня, как своего капитана. Признаюсь, я и сам понимал, что доля моей вины во всем происходящем несомненно есть. Я позволил пирату обмануть меня и завести в ловушку. Но тот же самый пират даровал нам жизнь, рискуя при этом своей, так что я был больше не в обиде на него. Тем временем наш отряд разделился на два лагеря. В один входил я и двое моих друзей из офицеров. В другом находилось четверо матросов и боцман. Матросы хотели забрать остатки воды и уплыть с этого небольшого островка, в то время как я наоборот был за то, чтобы дождаться здесь какой-нибудь корабль, резонно предполагая, что в скалах могла быть вода. Скажу сразу остров был невелик, это даже был скорее не остров, а большой скальный риф. Но это был единственный клочок твердой земли на многие мили вокруг, поэтому я так не хотел его покидать, цепляясь за самую ничтожную возможность. К слову сказать, наш ялик был уже в весьма плачевном состоянии и вряд ли выдержал бы больше двух дней пути, но матросы этого видимо или не замечали, или не хотели замечать.
- Когда воды осталось всего на сутки боцман с матросами напали на нас, - продолжил свой рассказ незнакомец.
- В отличие от одного из моих товарищей, я успел выхватить шпагу и заколоть одного из матросов, набросившегося на меня. Мой второй товарищ в это время отражал атаки сразу двух матросов. Я хотел поспешить ему на помощь, но боцман с последним матросом напали на меня. Парировав удар сабли боцмана, я сделал выпад и острие моей шпаги пронзило горло матроса. Тот упал хрипя и захлебываясь собственной кровью. Первых двух противников я уложил довольно быстро это стоит признать, но на этом удача отвернулась от меня. Моему товарищу удалось убить одного из нападавших, но второй пронзил его сердце. Теперь я снова был один против двоих, и надо вам сказать, эти двое оказались довольно опытными фехтовальщиками.
- Полчаса мне удавалось отбивать их атаки, отделавшись лишь небольшими порезами и легкими ранами, но силы начали покидать меня и тогда я решил пойти на хитрость. Прекрасно понимая, что мне не одолеть этих двоих, я прибегнул к одному приему, которому меня научил один мой родственник заядлый дуэлянт. Суть приема заключалась в том, чтобы раскрывшись на три четверти в последний момент резко изменить угол контратаки и поразить своего противника. Но передо мной было два врага, и тогда я решил изменить прием, и раскрывшись перед одним тут же напасть на другого. Боцман представлялся мне наиболее опасным противником, поэтому я сосредоточил свое внимание на матросе, и когда он пошел в атаку поверив, что я раскрылся, я нанес неожиданный удар, но не по нему, а по боцману не ожидавшему такого финта. В итоге тот упал, сраженный моим ударом, а матрос замешкавшийся лишь на мгновение пал рядом. Так я практическим одним ударом убил двоих противником джентльмены, - произнес незнакомец заканчивая свой рассказ.
- И как же ваше имя милейший?
- Зовите меня сэр Генри Ллойд, а лучше просто Кровавый Генри.
- Что так и сказал Кровавый Генри? – ухмыльнулся Блад.
- Да, похоже ему немного повредило рассудок — это небольшое морское приключение.
- Никогда бы не подумал, что сэр Генри станет пиратом. Так где же он? Мне было бы любопытно поболтать с нашим новоиспеченным другом.
- Питер ты совершенно забыл с чего мы начали этот разговор.
- Ах да, мы же говорили про окружение.
- Так вот, возвращаясь к тому с чего мы начали. Когда эскадра англичан стала нас окружать, я почти сразу вспомнил про Генри. Он был тем самым козырем, который я мог использовать в переговорах с англичанами. Видя, что от англичан нам не уйти я надел свой лучший мундир и вместе с Хэрмишем, сэром Генри и несколькими телохранителями отправился на флагман англичан, чтобы провести переговоры.
- И англичане стали с тобой разговаривать?
- Представь себе да мой дорогой друг. Видимо присутствие Генри Ллойда так благотворно на них повлияло.
- И что было дальше?
- Мы условились, что они не тронут наши с Хэрмишем корабли, если я приведу к ним одного известного пирата.
- Что-то мне не вериться в это Джек.
- А вот это уже не важно Питер, - произнес Рентон доставая пистолет.
- Пока я тут убалтывал тебя своими рассказами, мы уже почти прибыли в условленное место и скоро все будет кончено.
- Ах ты скотина, предатель, ты ничем не лучше Хэгуэя! – вскричал Блад, вскакивая из-за стола.
- Брось Питер, я всего лишь спасал свою жизнь, и не тебе судить мой поступок.
В этот момент на палубе послышались какие-то крики и стрельба, и воспользовавшись тем, что Рентон отвлекся, Блад обнажил клинок.



Глава 3. Последний бой «Неустрашимого».


Мэтью Хэрмиш сразу понял, что им пришел конец. Англичане ни за чтобы не отпустили бы пиратов, поэтому он сначала даже не стал слушать Рентона о том, что у него на борту находиться Генри Ллойд, который поможем ему договориться с англичанами, но потом все же решил поприсутствовать на переговорах. Позже, уже на флагмане англичан, он был поражен вероломностью Рентона, согласившегося заманить Блада в ловушку ради собственной свободы, но и тут он ничего не мог поделать, так как после отплытия «Стремительного» его корабль был заблокирован эскадрой англичан. Ему оставалось лишь дрейфовать вместе с ними и ожидать дальнейшего развития событий.

Джек Рентон не ожидал такого поворота событий. Еще минуту назад он считал себя хозяином положения, а теперь глядя на Блада стоявшего напротив него с обнажённым клинком, у него уже не было такой уверенности.
- Ну вот Джек и пришло время поставить точку, - произнес Блад иронично улыбаясь своему противнику.
- Все кончено Питер, англичан тебе не одолеть, скоро «Арабелла» будет захвачена, а тебя отправят в Англию в кандалах. Им нужен только ты.
- Это конечно тебе наплел их главнокомандующий. И конечно же он пообещал отпустить тебя, может еще и с выкупом.
- Сдавайся Питер и они пощадят твою команду.
- Как пощадили тебя, грязная свинья, - произнес Блад и обойдя стол, отрезал Рентону путь к отступлению.
- Да я скорее умру вместе со своей командой, чем предам братство. Молись своим богам Джек, ибо отсюда ты не выйдешь живым.
Видя, что его план провалился, и путь к отступлению отрезан Рентон вытащил клинок и приготовился к сражению.
Блад первым сделал выпад, но Рентон успешно отвел его и в свою очередь провел контратаку. Опытный пират только усмехнулся, Блад слишком долго уже жил в Новом Свете, чтобы не понять замысел Рентона. Тот хотел оттеснить Блада от выхода и бежать, предоставив английским солдатам завершать начатое. Но у Питера были совсем иные планы. Позволив Рентону провести контратаку, он отступил в позицию гарде и проведя итальянский финт оцарапал правое предплечье противника. Красная полоска крови проступила на белом рукаве Рентона. - Неплохо Питер, неплохо, - произнес Джек и ринулся в бой с удвоенной яростью. Блад молча отразил очередную атаку Рентона и сделав шаг в сторону ушел с линии атаки, уколов противника в печень. Рентон упал на колено, рана была неглубокой, но судя по всему смертельной.
- Вот и все Джек, - произнес Блад, подходя к поверженному противнику.
- Не нужно было верить англичанам, они ни за что бы не отпустили тебя. В этот момент раздался страшный взрыв и весь корабль содрогнулся. Оглушенный взрывом Блад склонился над Рентоном и тут предатель вонзил кинжал в бок капитана.
- Ты был прав Питер, англичане бы меня не отпустили, но я был готов отдать жизнь лишь бы посмотреть, как тебя закуют в кандалы, - произнес Рентон и умер.
Только чудом кинжал Рентона не задел никаких жизненно важных органов, и кое-как перевязавшись Блад вышел на палубу.
На борту творился ад, грот и фок мачты были раздроблены, кливер сгорел почти полностью, такелаж был уничтожен, а от команды осталось всего десятка полтора пиратов. Англичане тоже понесли потери. Из девяти кораблей три уже сгорели, благодаря стараниям канониров «Арабеллы» и «Неустрашимого». Из оставшихся шести двое были повреждены и временно выбыли из боя, но вот отставшие четыре корабля вместе с громадным стопушечным флагманом продолжали вести бой. Два корабля вели бой с практически разбитой «Арабеллой», в то время как флагман англичан вместе с другим кораблем пытались потопить «Неустрашимый», капитану которого судя по всему приходилось весьма туго.

Когда на горизонте показалась «Арабелла» Хэрмиш понял, что пора действовать. До этого момента у него все еще оставалась надежда на то, что Рентону не удастся обмануть Блада, но видимо его хитрый план сработал, и Блад сам шел в ловушку ничего не подозревая. Приказав первому помощнику приготовить орудия к бою, Хэрмиш сам встал у штурвала и направил «Неустрашимый» на сближение с английскими кораблями. Те по-прежнему ничего не подозревали, не веря, что один корабль сможет напасть на целую эскадру.
План Хэрмиша был прост, он решил незаметно сблизиться с двумя стоящими недалеко друг от друга кораблями англичан, и в момент прохода между ними, одновременно выстрелить всеми орудиями правого и левого бортов. Это несомненно привлечет внимание англичан и «Неустрашимый» будет обречен, но Хэрмиш не допускал даже мысли о бегстве, хотя, наверное, и мог бы потихоньку ускользнуть от англичан, пока те расправлялись бы с «Арабеллой».
Убедившись, что все орудия заряжены, а англичане не обращают на его маневр никакого внимания, наблюдая за приближением корабля Блада, Хэрмиш подошел почти вплотную к двум сорокапушечным фрегатам, и оказавшись ровно посредине дал команду открыть огонь. Залп всех орудий «Неустрашимого» прозвучал как гром среди ясного неба. Всю безмятежность англичан как рукой сняло. Не давая противнику опомниться, Хэрмиш, проплыл мимо двух тонущих кораблей, направляясь к своей третьей жертве. Он понимал, что сегодня «Неустрашимому» предстоит дать свой последний бой, но Мэтью Хэрмиш дал себе слово, что англичане дорого заплатят за его жизнь.
Подойдя к сорокапушечному бригу, команда которого поспешно заряжала орудия правого борта, «Неустрашимый» дал залп из всех орудий правого борта, и развернувшись добил противника вторым залпом. Но тут словно огненный смерч команду Хэрмиша накрыл залп пятидесяти орудий флагмана англичан. Крики раненых смешались с треском разбитых мачт и такелажа. Совершив оверштаг, Хэрмиш начал резко уходить из-под огня флагмана, так быстро умирать он не собирался, как раз в это время в бой вступили пушки «Арабеллы», команда которой поняла в какую ловушку из заманили.

Капитан Блад еще раз окинул взглядом картину боя и понял, что шансов у них не много. «Неустрашимый» был сильно поврежден и уже не успевая укорачиваться от огня англичан шел на сближение с ближайшим фрегатом. Понимая, что шансов выиграть этот бой немного Блад решил рискнуть. Руль «Арабеллы» все еще был цел, и несмотря на почти полное отсутствие парусов это еще давало Бладу слабую надежду. Ближайший к ним корабль англичан находился всего в нескольких кабельтовых, и развернув «Арабеллу» Блад приказал идти на таран. Противник был меньше корабля Блада. Это вообще был самый небольшой корабль во всей эскадре и его не планировалось использовать в бою, но у адмирала Дефо просто не осталось других сил, поэтому он играл ва-банк.
Протаранив корпус противника, «Арабелла» прошла сквозь него как нож сквозь масло, правда и сама повредив себе при этом часть обшивки. Удержать на плаву судно с такими повреждениями не смог бы и сам дьявол, ни то, что Блад, поэтому он принял единственное возможное в данной ситуации решение – взять на абордаж второго противника, точно также, как только что поступил Хэрмиш сцепив абордажными крючьями «Неустрашимого» с фрегатом англичан.



Глава 4. На абордаж!



Теряя ход «Арабелла» все же умудрилась каким-то образом сблизиться с кораблем англичан и оставшееся пираты во главе со своим капитаном ринулись в свою последнюю атаку. Терять им было больше нечего. Они понимали, что идут в свой последний бой. Но капитан Блад был с ними, а это означало, что удача все еще на их стороне. Англичане превосходили пиратов втрое, но ярость «джентльменов удачи» была столь велика, что они смогли внести сумятицу в стан врага. То тут, то там возле Блада падали зарубленные или сраженные пулей английские матросы. Несмотря на рану Блад старался не отставать от своих товарищей по оружию.
Постепенно Блад оказался на капитанском мостике, сам не заметив, как. Прямо перед ним словно из-под земли вырос здоровенный детина, в офицерском камзоле. Увидев раненого Блада он ринулся вперед с удвоенной силой, видимо решив, что раненный пират станет для него легкой добычей. Он понял, как просчитался лишь тогда, когда острие шпаги капитана Блада пронзило его горло. И тут Блад увидел капитана корабля. По всему было видно, что это старый вояка. Он с легкостью убил троих пиратов, пытавшихся напасть на него, и теперь походкой льва, готовящегося к прыжку приближался к Бладу. Питер сразу понял, что это опасный противник, наверное, один из самых опасных, из тех, что ему попадались в последнее время. Почему-то вспомнилась старая дуэль на Тортуге, но он отбросил эту мысль. Сейчас все было по-другому.
Капитан снял камзол, залитый кровью и отбросил его в сторону. Он прекрасно отдавал себе отчет, что перед ним стоит главарь напавших на его корабль пиратов. Бой предстоял тяжелый и даже рана в боку Блада не могла его обмануть. В такие моменты человек забывает обо всем на свете, когда на кону стоит жизнь ты весь превращаешься в продолжение своего оружия. Отойдя влево капитан первым напал на Блада, тот парировал атаку противника и провел контрвыпад, весьма коварный, но капитан не попался на его уловку. В свою очередь проведя атаку он задел плечо Блада не сумевшего вовремя сменить позицию из-за боли в боку. Блад провел еще одну атаку применив один хитроумный итальянский прием, но и тут капитан англичан оказался проворнее и сумел парировать шпагу пирата.
Бой затягивался, рана в боку болела и кровоточила все сильнее, да и правое плечо уже обагрилось кровью. Но и капитан уже был не так быстр, Бладу удалось достать его один раз, но небольшая рана не сказалась на его обороне. Капитан продолжал хладнокровно отражать все атаки Блада и понемногу теснил его к правому борту. Неизвестно чем бы закончилась эта дуэль, если бы к захваченному короблю не приблизился адмирал Дефо на своем флагмане. Залп нескольких орудий, данный поверх мачт мгновенно отрезвил и нападавших, и атакующих.
- Сдавайтесь капитан Блад! Вы проиграли. Ваш второй корабль потоплен, а ваших воинов осталось не больше десятка. Я не хочу сегодня проливать еще больше крови. Если Вы сдадитесь и подниметесь на борт моего корабля, я отпущу ваших друзей на том, что осталось от вашего корабля, а дальше пусть уж море их рассудит, - произнес Вильям Дефо.
- По-моему это справедливое предложение.
- Вы правы черт возьми, - проговорил Блад и бросил свою шпагу к ногам капитана.
- Ведите меня к своему адмиралу капитан, этот поединок боюсь нам не суждено будет закончить.
- Вы достойный противник, для меня честь сопроводить Вас к адмиралу, - произнес капитан и подняв шпагу Блада повел его к трапу, возле которого уже пришвартовалась шлюпка с флагмана.
Уже находясь на борту флагмана англичан, Питер Блад увидел, как два сцепленных корабля, одним из которых была его «Арабелла», удалялись с поля битвы. Адмирал сдержал свое слово и этого капитану было достаточно.

На следующий день после битвы адмирал лично допрашивал Блада у себя в каюте. Он был потрясен тем, как всего два пиратских корабля практически полностью уничтожили его эскадру, которую он до сих пор считал непобедимой.
- Что это мистер Блад удача или просто случайность?
- Думаю ни то, ни другое сэр, - ответил Блад.
- В таком случае как Вы объясните тот факт, что обладая всего двумя кораблями, один из которых находился у нас под конвоем вы практически разбили меня в бою.
- Я всего лишь воспользовался своим преимуществом внезапной атаки, которую вы не ждали, и к тому же я был уверен в капитане второго корабля.
- Да, этому бедняге повезло меньше, чем вашей команде, но вернёмся к вам Блад. Вы уже думаю знаете, что я обязан доставить Вас в Лондон, где Вы предстанете перед Высоким судом по обвинению в пиратстве и измене Родине.
- Измене сэр? – искренне удивился Блад.
- Но я не изменял своей Родине.
- В этом, как я уже сказал разберется Высший суд, а пока думаю стоит приостановить наш диалог, мне необходимо передохнуть.
- Я мог бы продолжить, но если Вам так угодно, закончим на этом, - невозмутимо произнес Блад, вставая из-за стола.
- И кстати, ответьте мне на еще один вопрос, - произнес Дефо, когда Питер Блад уже подходил к двери за которой его ждала охрана.
- Я слушаю.
- Где золото, которое вы отобрали у испанцев.
- Я ждал этого вопроса, - улыбнувшись ответил Блад, и пододвинув ногой к себе табуретку, снова уселся напротив адмирала.




Глава 5. Волей короля.


Прошло три дня с тех пор, как флагман англичан по приказу адмирала неожиданно сменил курс и направился к небольшому островку, затерянному среди просторов карибского моря. Как и предполагал Блад адмирал, как и все, прежде всего желал узнать тайну испанского золота и хотя Блад знал, что никакого золота на острове давно уже нет, он решил воспользоваться легендой, чтобы купить себе свободу еще раз.
Через несколько дней пути флагман англичан и два оставшихся корабля бросили якорь в той самой бухте, где когда-то стояла «Королева Анна» Джонатана Блэквуда. Адмирал Дефо не опасался за себя, так как был уверен, что у Блада больше не осталось сообщников. И судя по наблюдениям это было так. Так как остров Удачи был пуст. То здесь, то там виднелись остатки построек, бывших когда-то лагерем пиратов, но почти полностью уничтоженных испанцами в тот день когда Блад первый раз купил себе свободу ценой золота испанцев. И вот теперь он рассчитывал купить ее себе второй раз, и для этого придумал хитроумный план.
Сообщив адмиралу точные координаты острова, Блад поспешил добавить, что тайник с золотом надежно спрятан и путь к нему изобилует множеством ловушек. Только он сможет обойти их все, и доставить адмирала к золоту. Однако в обмен на золото, он хотел бы получить один документ. Некую «вольную грамоту», так сказать отпущение грехов. Понимая щекотливость сложившейся ситуации и невозможность получения сего документа до того момента, как адмирал не увидит золота, Блад предложил составить документ немедленно и вручить его сэру Генри, который преследуя вместе с ними адмиралом к месту хранения сокровища передаст ему документ и послужит гарантом исполнения договоренностей.
К удивлению адмирала, сэр Генри с радостью согласился стать посредником в этом вопросе и в условиях строжайшей тайны адмирал Вильям Дефо в присутствии капитана Блада и сэра Генри составил следующий документ:

«Волей короля, сей мандат выданный капитану Питеру Бладу, подтверждает факт того, что данный джентльмен состоит на действительной службе Его Величества и уполномочен проводить морские операции от имени Короля и по его поручению. Ему и его команде не может быть воспрепятствовало в осуществлении им различных морских операций при условии, что они не направлены против флота Его Величества. Сей документ выдан без срока действия и действителен во всех морях и океанах, а также на суши. Адмирал флота Его Величества Вильям Дефо.»

Прочтя внимательно весь документ капитан Блад остался доволен, и после того как эта охранная грамота была скреплена гербовой печатью и бережно упакована в конверт, который сэр Генри опечатал собственный перстнем, который он после этого передал Бладу, все разошлись, а флагман взял курс на остров Удачи.

Шлюпка, спущенная на воду с флагмана была практически пуста, не считая четырех матросов, которые сидели на веслах, в ней были только адмирал Дефо, сэр Генри и сам Блад. Причалив к берегу трое офицеров направились вглубь острова, в то время как четверо матросов остались у лодки. Адмирал Дефо был достаточно хитер, чтобы понимать, что в случае нахождения золота ему пришлось бы отвечать на множество вопросов. Он не собирался отпускать Блада и давно уже решил покончить с ним, а заодно и с сэром Генри, который сильно изменился после того, как его подобрали пираты.
Блад вел англичан к тому самому хранилищу где Блэквуд когда-то хранил свое награбленное сокровище. Он понимал, что у него был небольшой шанс уйти живым с острова, да еще и с охранной грамотой, но даже самый маленький шанс мог воплотится в нечто большее, если удача все еще сопутствовала ему. Сэр Генри вообще не думал о своей роли в этой операции, он думал о побеге. События последних недель сильно изменили его, и теперь он не мог себя даже представить на службе Его Величества.
Минут через сорок подошли к хранилищу Блэквуда. Тут Блад остановился и сообщил своим попутчикам, что ему лично нужно проверить вход на наличие ловушек, и открыв тяжелую дубовую дверь скрылся внутри. Адмирал Дефо хотел последовать за ним, но сэр Генри удержал его сказав, что это может быть опасно.
Едва оказавшись внутри, Блад подошел к одной из бочек, стоявших вдоль стен и вынул оттуда кинжал, который он сам там оставил еще во времена пребывания на острове Удачи в качестве «гостя» капитана «Королевы Анны». Тогда он ему не пригодился, свои счеты с Блэквудом он свел по-иному, но теперь этот кинжал мог сослужить ему неплохую службу в свете намерений Дефо, которые тот так тщательно пытался скрыть.
Убедившись, что в помещении ничего не изменилось, Блад позвал адмирала и тот вместе с Генри Ллойдом вошел в хранилище.
- Где же золото? – спросил адмирал.
- Дальше, вон там за ящиками, - произнес Блад указывая на скопление ящиков в полутемном конце коридора.
- Грамоту живо! – произнес Блад, обращаясь к сэру Генри.
- Но, - начал было Ллойд.
- Сейчас эта скотина обнаружит, что там нет никакого золота, и тогда нам обоим несдобровать.
Генри послушно протянул грамоту пирату, и в этот момент они оба услышали стон адмирала.
- Отдайте ему грамоту Генри, он сдержал свое слово, - произнес Дефо не веря своим глазам.
Вдоль стены стояли сундуки, наполненные золотом и драгоценными камнями.
Такого поворота событий Блад не ожидал. Он сам видел, как испанцы выносили отсюда все золото Блэквуда. И тут со стороны моря раздался гром.
- Пираты! – в испуге закричал адмирал.
- Это была ловушка! Ты все подстроил. Теперь ты умрешь! – крикнул Вильям Дефо и бросился на Блада.
Тот вряд ли успел бы что-то сделать свои небольшим кинжалом, против стремительной атаки Дефо, но не успел адмирал добежать до пирата, как острие шпаги сэра Генри пронзило его сердце.
- Мне надоела моя старая жизнь капитан, позвольте мне стать вашим другом, я покончил с прошлым и хочу стать пиратом, - произнес сэр Генри, убирая шпагу в ножны.
- Что ж мой друг, для начал нам нужно как-то выбраться с этого острова.
- И кстати тебе нужно пиратское имя.
- Зовите меня Генри Морган капитан.
- Пусть будет так, а теперь вперед, посмотрим кто это потревожил покой этого острова, - произнес Блад и выбежал из хранилища.






Глава 6. Усмешка судьбы.



Выйдя на побережье Блад и Морган увидели удивительную картину – три корабля англичан сражались с двумя эскадрами, напавшими на них с разных сторон. В одной из эскадр Питер без труда узнал свои собственные корабли, которые наконец-то нашли его, а другие были испанцами и судя по всему входили в эскадру губернатора Алонсо. Того самого губернатора, что помог отомстить Блэквуду. Ситуация складывалась необычная. Англичане быстро потеряли два израненных небольших корабля и лишь гигантский флагман – гордость флота – стопушечный фрегат, который казался исполином сред остальных кораблей продолжал вести бой.
- А эту громадину будет непросто потопить, - произнес Морган.
- Да будет вам Генри, еще недавно эта громадина служила вам домом, и к тому же не будем делать поспешных выводов мой друг. Не знаю, как насчет испанцев, но мои ребята вполне могут справиться и с такой громадиной.
Как бы в подтверждение этих слов одновременный залп двух кораблей из эскадры Блада сильно повредил грот и фок мачту на фрегате англичане и тот потерял свою маневренность.
- Сейчас испанцы его добьют, - произнес Генри, продолжая наблюдать за боем.
- Не думаю, что им это по зубам. Этот корабль создавался как «убийца галеонов» и сейчас ты увидишь, как он это делает.
И на этот раз Блад оказался прав. Заняв удобную позицию флагман англичан обрушил всю мощь своих пушек на испанцев. Ближайший корабль загорелся и начал тонуть.
- Ну вот, что я говорил, сейчас они лишаться еще одного корабля.
- Но почему он не атакует пиратов?
- Это просто. Моих кораблей меньше и они с подветренной стороны, лишившись большей части парусов капитан англичан справедливо решил, что лучше идти в сторону испанцев, учитывая, что вояки из них еще те. К тому же он боится абордажа.
Судя по всему, так и было. Бой длился еще несколько часов, пока от испанской эскадры не осталось всего два корабля, в то время как пираты умудрились не потерять ни одного.
- Ну вот ему и конец, - произнес Блад поднимаясь.
Ядро одной из пушек попало в пороховой склад, и флагман англичан содрогнулся от мощного взрыва. К этому времени он был уже сильно потрепан, лишившись половины пушек, всех парусов и надстроек.

К вечеру бой был закончен и на остров Удачи высадились испанцы во главе с Алонсо, и пираты во главе с Ибервиллем. Питер Блад был сердечно рад старому приятелю, и лишь немного огорчился узнав, что Огл и Питт легко ранены и поэтому не могут поприветствовать своего капитана. Что касается испанцев, то они прибыли на остров забрать свой ценный груз, который оставили на хранение в старой пещере Блэквуда. Алонсо справедливо рассчитывал, что неизвестный остров послужит надежным тайником для его сокровищ, в то время как пираты, знавшие про этот остров могли сами убедиться, что золота здесь нет. К тому же после смерти капитана «Королевы Анны» среди берегового братства ходили слухи, что его дух поселился в пещере и убивает всякого кто посмеет отправиться на таинственный остров и отыскать его пещеру.
В итоге было решено, что испанцы заплатят пиратам треть от стоимости всех сокровищ и забудут про этот остров. Учитывая разницу в количестве кораблей Алонсо благоразумно согласился на это предложение и отплыл с острова Удачи больше никогда сюда не возвращаясь. Что касается Блада, то разбирая сокровище, он с удивлением обнаружил среди прочего золото с того самого испанского конвоя, на который он напал несколько лет назад. Судьба возвращала ему то, что когда-то отняла. Это могло бы быть ее подарком, если бы больше не походил на усмешку.
Укрепив остров, пираты сделали из него свою базу, а через пару недель в его воды зашла и потрепанная «Арабелла». Десяти морякам каким-то образом удалось пригнать ее к острову. Теперь вся эскадра Блада снова была в сборе, вместе с примкнувшим к нему Генри Морганом. Он некоторое время плавал вместе с Бладом, но потом создал свою эскадру и стал весьма знаменитым пиратом, но это уже совсем другая история.
Что касается меня, то я завершаю свой дневник этой записью, и надеюсь в скором времени оставить эти теплые края и переселиться в милую мне Францию, где месье Д’Ожерон уже присмотрел мне небольшое поместье.

На этом дневник заканчивался, и отложив его в сторону я некоторое время молча сидел в тишине архива, все еще не осознав, какое сокровище попало ко мне в руки.



Глава 7. Тайна незнакомки.


Отложив прочитанную рукопись, я обнаружил еще несколько листов, не относящихся к первому дневнику. Сложно было сказать к какому периоду относились эти листы, но написаны они были явно не Питером Бладом. Мелкий убористый женский подчерк аккуратно заполнял несколько листов белоснежной бумаги. Все еще не отойдя от предыдущих воспоминаний, я принялся за чтение этих листов:

«Уже несколько дней мы находимся в плавании. Я и моя служанка Мари. Признаться, раньше я никогда так далеко не уезжала от нашего поместья. Но события последних дней вынудили меня отправиться в это опасное путешествие. Мой попутчик ведет себя крайне странно. Он почти все время хмур и не отвечает на мои расспросы. Месье Д’Ошеври брат месье Д’Ожерона рекомендовал мне этого господина как надежного друга семьи которому можно довериться. Однако сейчас я уже начинаю сомневаться в том правильно ли я сделала, что обратилась к нему. Месье Блад явно не тот, за кого себя выдает, несмотря на его возраст, он достаточно силен и видя по утрам как от тренируется со своей шпагой, мне кажется, что я не дала бы ему больше сорока, хотя ему уже вроде около шестидесяти. Надо признать, что он не сразу согласился принять мое предложение. Лишь, когда я поведала ему о том страшном горе, которое постигло мою семью он согласился отправиться со мной в это далекое путешествие. Путь наш лежит в прямом смысле на край света. Южная Америка. Что я знала о ней до недавнего времени? Что это какие-то колонии, населенные дикарями, и вот я уже сама плыву туда на огромном корабле. Не знаю будет ли у меня возможность писать, когда мы достигнем земли, поэтому я решила сейчас написать эти несколько строк, чтобы хоть как-то отвлечься во время путешествия. Та завеса таинственности, которая сопровождает нас, предает этому путешествию особую пикантность. Если бы все это случилось не со мной, я могла бы счесть это все за приключенческий роман, но к сожалению, все слишком реально, чтобы быть просто сказкой. Как бы там ни было, с таким человеком как Питер Блад мне не страшны любые опасности, и я все же рада, что доверила ему свою тайну. Тайну, которая терзала весь мой род на протяжении нескольких десятилетий. Теперь с помощью моего отважного компаньона я надеюсь раскрыть эту тайну и положить конец тем несчастьям, что стали причиной гибели моих родителей. Заканчивая эти заметки, я надеюсь, что месье Блад сохранит их для меня, как и обещал».

На этом рукопись заканчивалась. Больше сегодня в архиве мне делать было нечего, и собрав документы я вышел на улицу, подышать свежим воздухом.



Эпилог.


Прошло уже несколько лет с тех пор как я обнаружил дневники капитана Блада. Эти несколько частей, соединённых в одно повествование резко изменили мою жизнь. Я ушел со службы в Ост-Индийской компании и посвятил всю свою жизнь поискам следов пиратов в Карибском море. То здесь, то там я натыкался на подтверждениях их пребывания в этих водах несколько столетий назад. Однажды мне даже показалось, что я наткнулся на тот самый остров, который описывал Блад в своих дневниках, но сколько я не искал, таки не смог отыскать пещеру Блэквуда. Возможно вся эта история была лишь выдумкой, а возможно автор нарочно что-то изменил в ней, чтобы невозможно было найти сокровище, спрятанное пиратами. Судьба той женщина, чьи заметки я нашел среди дневников старого пирата так и осталось для меня загадкой, как и то последнее путешествие в которое отправился отважный капитан на склоне лет, чтобы помочь юной особе. Надеюсь в будущем я смогу найти какие-то факты или документы, проливающие свет на эту историю, а сейчас мне остается только попрощаться с моими читателями, и пожелать им верить в невозможное, пускаться в авантюры, оправляться в опасные путешествия и не проводить свою жизнь в скучных городах, запертыми в душных стенах.



Москва. 14 июля 2015 года.




Окончание новых приключений капитана Блада в заключительной третьей повеcти - «Путешествие капитана Блада» 2017 год.













Содержание:

Пролог.

Часть 1. El barca de muerto.

Глава 1. Свежий бриз.
Глава 2. Корабль мертвецов.
Глава 3. План экспедиции.
Глава 4. Золото испанцев.
Глава 5. Предательство.
Глава 6. Плен.
Глава 7. Снова один.

Часть 2. На службе дьявола.

Глава 1. Опасное предложение.
Глава 2. Сантьяго де Кампанелла.
Глава 3. «Аллаида».
Глава 4. Грандиозная операция.
Глава 5. На службе дьявола.
Глава 6. Выкуп испанцев.
Глава 7. Месть «Королеве Анне».

Часть 3. Последняя воля короля.

Глава 1. Поиски пирата.
Глава 2. Сэр Генри Ллойд.
Глава 3. Последний бой «Неустрашимого».
Глава 4. На абордаж!
Глава 5. Волей короля.
Глава 6. Усмешка судьбы.
Глава 7. Тайна незнакомки.

Эпилог.
15 июля 2015 07:08
ссылка комментировать
поделиться
kvirin
Гришенька


12 октября 2015 года

Warum machst du das? – frage ich Sonnen
Antwortet nichts mir


Рассвет слегка забрезжил, пробиваясь сквозь прикрытые ставни старого дома, построенного еще до начала викторианской эпохи. Робкий утренний луч, осветил небольшое помещение, расположенное на втором этаже дома. Несмотря на середину лета, сырой туман не спешил уходить из дома, стараясь как можно дольше задержаться в помещениях особняка. Даже неопытному глазу сразу было видно, что дом, расположенный в живописной рейнхардской долине, заброшен. Несмотря на крепкие стены то тут, то там уже начали появляться прорехи в некогда прочной каменной кладке. Крыша местами обветшала, и вот-вот готова была обвалиться. Казалось еще один порыв ветра, и кровля упадет, но время шло, а дом все стоял и стоял.
Именно таким его и застал одинокий путешественник, случайно оказавшийся в этих краях в июле 1913 года. Генрих фон Заген часто путешествовал в этих местах, но на рейнхардскую долину забрел впервые. Каково же было его удивление, когда он среди столь дикой местности он увидел дом. Не просто какую-то хижину лесника, а вполне приличный трехэтажный особняк. Правда, судя по внешнему виду дом, был необитаем уже лет сто, но это не давало ответа на вопрос, кто мог поселиться в столь уединенном месте более ста лет назад.
Подойдя к массивной входной двери, Генрих попробовал ее открыть, и к своему удивлению обнаружил, что та не заперта. Толкнув дверь посильнее, путешественник вошел в полутемное помещение, освещенное лишь солнцем, пробивавшимся сквозь открытый дверной проем. Первым делом Генрих обратил внимание на затхлый запах плесени, сильно ударивший в нос. Однако порыв ветра, проникший внутрь дома вместе с ним, быстро унес его прочь.
Пройдя дальше, он заметил, что прихожая была довольно большой, но из-за хлама наваленного повсюду казалась не столь внушительной, как в прежние времена.

Открыв глаза, Григорий обвел взглядом знакомые стены своей палаты, волшебство сна рассеивалось с каждой секундой бодрствования. Приближался утренний обход, и обитатели больницы готовились к новому дню. Этот день обещал быть точно таким же, как вчерашний, но уже на обходе Григорий понял, что в его жизни наступили перемены, рядом с главврачом стоял незнакомый мужчина в белом халате, судя по всему новый заведующий отделением.


Глава 1. Больница №27


Назначение мое в провинциальную больницу заведующим психиатрическим отделением стало для меня полной неожиданностью. Нужно отметить, что, уже заканчивая ординатуру, я рассчитывал получить назначение в какое-нибудь более приличное учреждение, однако судьба распорядилась иначе, и вместе с еще несколькими неудачниками, у которых отсутствовали связи, я попал по распределению, в больницу №27.
Каждое утро в больнице №27 начиналось с обхода, который возглавлял сам главврач больницы. В свой первый день, я вместе с Олегом Борисовичем и несколькими другими врачами переходил из палаты в палату, знакомясь с пациентами своего отделения. Из череды однообразных больных мое внимание привлек один, который показался мне весьма любопытным. Решив после обхода, поподробнее ознакомится с его делом, я с удивлением обнаружил, что его истории болезни нет среди остальных. Так или иначе, но обсудить этот нонсенс с главврачом мне не удалось, я с огорчением узнал, что тот спешно отбыл на какой-то консилиум. Возиться дольше с этим вопросом в первый день мне не хотелось, поэтому, отложив это на потом, я занялся текущими делами.

Новый заведующий сразу не понравился Григорию, вернее не понравился даже не он сам, а скорее взгляд его темных проницательных глаз. Григорию показалось, что доктор что-то знает, и хотя он чувствовал, что это не так, он решил относиться к нему осторожно.


Обойдя весь дом, Генрих фон Заген не обнаружил ничего необычного, помимо хлама, валявшегося повсюду. Запах плесени все еще чувствовался по углам, но в целом это был вполне приличный загородный дом, брошенный хозяевами несколько лет назад. Выбрав кровать поприличнее Генрих снял дорожный костюм и с удовольствием растянулся на старых перинах. Солнце почти не пробивалось в комнату сквозь плотные ставни, и сам не заметив как, барон фон Заген уснул крепким сном.

Весь первый месяц работы в больнице пролетел в повседневных хлопотах. Лишь к шестой неделе я вспомнил о своем необычном пациенте. Все это время его было не слышно и не видно, но в силу своей привычки доделывать все до конца, я решил еще раз обратиться к Олегу Борисовичу с просьбой помочь найти историю болезни Григория.
После долгих поисков нам удалось найти нужные документы. Но они не пролили свет на загадку необычного пациента.
Григорий находился в больнице уже более десяти лет. При этом, из нынешнего персонала мало кто помнил, как он оказался здесь. Ходили слухи, что он пережил какое-то мощное потрясение, и после этого начал видеть то ли другие миры, то ли прошлое. Однажды во время одного из таких припадков он чуть не убил свою сводную сестру, и та недолго думая припрятала его в больницу.
Все это я узнал от старенькой уборщицы, которая работала в больнице, сколько себя помнила. В истории болезни в графе первоначальный диагноз, стояла расплывчатая формулировка: «Раздвоение сознания на фоне острого психотического бреда, выраженного в истерии».
Сама формулировка поначалу смутила меня, так как я был твердо уверен, что психозы, образующиеся из-за подавления сознанием подсознательных импульсов, не могут пересекаться с раздвоением сознания, более характерным для преобладания подсознания над разумом. Ярким примером последнего является «Delirium Tremens» или более известная нам, как «Белая горячка». В данном состоянии подсознание почти полностью подчиняет себе сознание, что зачастую приводит к галлюцинациям различного рода.
В случае Григория, баланс сознания и подсознания был более хрупок, скорее всего, галлюцинации здесь носили ярко выраженный характер, подменяя собой часть реальности.
Этот случай показался мне любопытным в первую очередь потому, что как человеку новому, мне хотелось понять, повлияла ли атмосфера больницы на психику Григория, и какие формы принял его бред под воздействием лекарственных препаратов.


Генрих фон Заген проснулся с первыми лучами солнца. Дом по-прежнему жил какой-то своей собственно жизнью, словно и, не замечая, нарушившего его покой незваного гостя.
Умывшись водой из колодца, стоявшего недалеко от дома, Генрих хотел уже, было продолжить свой путь по рейнхардской долине, когда его внимание привлекло небольшое покосившееся надгробие. Подойдя ближе, он прочитал: «Mein lieber tochter, jetzt und immer». – Кто бы здесь не жил, он видимо тяжело переживал свою утрату, - Подумал Генрих, и склонился над могилой, чтобы получше разобрать мелкий шрифт. И тут ему показалось, что легкий холодок проник в его сердце. Ощущение было весьма мимолетным, и Генрих отогнав его, вернулся в дом, чтобы забрать свои вещи и продолжить путь.


Григорий понемногу успокаивался. Прошло уже почти два месяца, с тех пор как появился новый врач, и тот лишь однажды провел с ним ознакомительную беседу, впрочем, как и со всеми остальными. Пока ничто не угрожало его безопасности, и Гриша решил продолжить свои исследования. Суть изысканий Григория состояла в практическом изучении глубинной психологии Густава Юнга, используя методы Карла Ясперса. На самом деле больница № 27 лучше всего подходила для данного эксперимента, и именно поэтому Гриша выбрал именно ее.
Старинное здание особняка, располагалось в центре живописного парка, не тронутого современной цивилизацией. Поговаривали, что когда-то в этих краях любили охотиться немецкие аристократы, но скорее всего это были просто мифы.

Экзистенциализм Ясперса отлично подходил для исследований тех пограничных состояний, в которые Григорий погружался время от времени. Правда нередко так называемая свобода превращалась в чистый нигилизм, и тогда уже Ничто полностью завладевало сознанием Григория. Однако это случалось крайне редко, и с помощью препаратов, Григория быстро возвращали к нормальному пассивному состоянию всех окружавших его пациентов. Так было до последнего времени, пока Гриша не застрял в одном видении. Изо дня в день оно навязчиво повторялось снова и снова, и имя этому видению было Генрих фон Заген.


Холод не проходил, уже второй день Генриха трясло от озноба, он лежал на втором этаже дома, закутавшись в одеяло, его мучали кошмары и видения. Какие-то женщины в белых одеяниях совершали над ним обряд посвящения. Это напоминало, какую-ту гравюру, которую он видел в заброшенном монастыре много лет назад. Только на этот раз это было весьма реально, настолько реально, что Генриху стало казаться, что он переносится в зал монастыря.
Каменные плиты вытягивали последнее тепло из тела Генриха, озноб уже бил его не переставая. Одна из женщин подошла к нему, и пьянящий аромат на миг одурманил сознание Генриха. Но его незабытье длилось недолго, обжигающий клинок, коснувшийся тела, вмиг вернул Генриха в этот мир. Открыв глаза, он увидел, что лежит в одной из комнат, обнаруженного им охотничьего домика. В этот самый момент Григория разбудил заведующий отделением клинической психиатрии больницы № 27.


Глава 2. Гришенька.


Жарким летним днем старенький фольксваген жук нес своего водителя по одному из автобанов западной германии. Григорий Яковлевич Фриман второй месяц находился в длительной заграничной командировке. Международный конгресс проходил в трех городах, и теперь Григорий Яковлевич спешил во Франкфурт, где должен был выступить на конференции. Взятый напрокат автомобиль прекрасно справлялся со своими обязанностями, и Григорий невольно подумал о том, что в Союзе ему будет недоставать таких машин и дорог. Однако почти сразу отогнав от себя эту мысль, профессор Фриман начал мысленно прокручивать у себя в голове план выступления на конференции. Советская наука неплохо продвинулась в изучении проблемы описанной Фриманом в знаменитой монографии, и сейчас он должен был от лица всей советской науки выступить перед западными коллегами.
Григорий Яковлевич так задумался, что не заметил, как его фольксваген выехал на встречную полосу. Когда он понял, что произошло, было уже слишком поздно, громадный грузовик МАН просто снес с дороги его маленького «жука». Все случилось так быстро, что Григорий Яковлевич не успел ничего понять. Жизнь ему спасло только то, что вылетев в окно, он упал в стог сена, стоявший неподалеку от дороги. Все остальное произошло уже без участия Григория Яковлевича. Приехавшие полицейские, обнаружили у одного из участников дтп паспорт на имя советского ученого Фримана Григория Яковлевича, связались с консульством. После этого, как только позволили обстоятельства, гражданин СССР Фриман Г.Я. был доставлен в одну из московских больниц спецрейсом из Франкфурта, а позже ввиду полученной травмы переведен в больницу № 27, где и был оставлен на лечении до особого распоряжения.

Закрыв личное дело, я почувствовал легкий холодок, пробежавший у меня по спине. Только вчера вечером мне доставили его из центрального архива. В отличие от истории болезни, по которой трудно было что-то понять, здесь все понемногу становилось понятным. Григорий оказался в больнице не просто так, не из-за какой-то там сестры или галлюцинаций, как думала уборщица. Судя по всему, он знал что-то, что нельзя было разглашать, но после аварии его рассудок помутился, и видимо он уже не мог контролировать свой разум. Поэтому его заперли в эту больницу и долгое время пичкали лекарствами.
Теперь придется по иному относиться к этому пациенту, возможно, здесь кроется какая-то тайна, которую мне предстоит разгадать. Осмыслив все прочитанное, я открыл бутылку вина и налил себе полный бокал. Ночь предстояла долгая.

Черт бы побрал этого Ясперса, - думал Григорий, идя по дороге вдоль серого больничного забора. Где она эта свобода? Ее нет ни здесь, ни по ту сторону. Иллюзия, весь этот Экзистенциализм одна сплошная иллюзия. Григорий почти физически ощущал, как темные архетипы Юнга влезают в освободившееся от Ясперса сознание. Ничто заполнялось чем-то темным. Дальше так жить было нельзя, Григорий чувствовал, что он начинает скатываться в постмодерн, который уже заполнил собой все вокруг. Невозможно было рефлексировать и одновременно оставаться в своем внутреннем мире. «Тьма, пришедшая с средиземного моря, поглотила город, ненавидимый…» - вспомнил Григорий строки из Булгакова. Эта тьма и была тем самым постмодерном, который поглотил все, в нем утонули и воспоминания о прошлом, и чувства и переживания, культура, история, и сознание, все поглотил постмодерн. Эта незримая волна Хаоса, предшествующая полному растворению всего окружающего Бытия.
Размышления Григория прервал вид доктора сидевшего на скамейке и курившего сигарету.
- Здравствуйте Евгений Иванович, о чем размышляете?
- Послушайте Григорий, вот интересно ваше мнение – а человек действительно свободен в своей внутренней жизни?
- Хороший вопрос, ответил Григорий, явно не ожидавший такого поворота.
Сомнительно было, чтобы доктор мог читать его мысли, видимо это Бытие затеяло с ним какую-то игру.
- Тут все зависит от того, бытие ли определяет сознание, или сознание бытие, - ответил Григорий первое, что пришло в голову.
- То есть внешняя свобода зависит от внутренней и наоборот.
- Смотря что Вы понимаете под свободой.
- Вы о freedom и liberty.
- Здесь, я скорее имею в виду свободу от, чем свободу для.
- В таком случае легко впасть в нигилизм, что в итоге и произошло с Ницше.
- Вы о его Сверхчеловеке.
- Здесь, если представить, что под uber, Ницше понимал сверх в смысле еще большем человеке, чем существующий.
- В данном ключе вся его философия приобретает совершенно иной смысл. Вместо вектора вверх, мы имеем вектор вниз.
- Вот в том то все и дело.
- Ладно, Григорий, спасибо за беседу, я пожалуй посижу еще немного, а ты ступай.
- Хорошо доктор, - ответил Григорий и продолжил свой путь.
Посидев еще немного, я направился к себе в кабинет, так и не поняв, что мне хотел сказать Григорий. В самом деле, мне было любопытно, куда бы завела мысль Григория дальше, особенно в свете полученной недавно информации, но видя, куда уводит нас этот диалог, я решил прекратить его пока он не завел нас слишком далеко.

Вернувшись после прогулки, Григорий лег на кровать и закрыл глаза, пока все шло, так как он и планировал. После аварии, он быстро пришел в себя, но сразу понял, что ему не дадут полностью реабилитироваться, и тогда Григорий решил провести собственный эксперимент. Суть эксперимента состояла в том, чтобы симулировать раскол сознания, и в таком состоянии провести поиск ответа на несуществующий вопрос. Этот парадокс возник в голове у профессора Фримана, когда он готовил диссертацию. Внедряясь в сферу бессознательного, Григорий мог ориентироваться только на исследования Юнга, но чтобы вывести их в полусферу сознания, ему как раз и нужен был Ясперс.
С появлением нового доктора, эксперимент Фримана перешел во вторую стадию. Евгений Иванович должен был стать как раз тем катализатором, который перевел бы его бессознательное в сферу сознания. Уже во время первой встречи Григорий понял, что перед ним именно тот самый, нужный ему человек. И вот сегодня, после разговора с доктором, он понял, что не ошибся. Доктор клюнул на расставленную им приманку, и теперь осталось лишь, чтобы он поглубже заглотил ее.
На следующий день, во время обхода, Григорий выложил книгу, специально для него доставленную в местную библиотеку, чтобы Евгений Иванович заметил ее. И доктор действительно обратил на нее внимание.
- Вы действительно это читаете?
- А что Вас смущает, название?
- «Переписка Ясперса с Хайдеггером» - любопытное чтение для пациента моего отделения.
- Не такое уж и странное, в свете нашего вчерашнего разговора.
- Вы полагаете.
- В таком случае как Вы смотрите на то, чтобы объединить внутреннюю свободу с внешней.
- Нет, доктор, мы оба знаем, что это не в ваших силах, те, кто засадил меня сюда, не допустят этого.
- Вы все еще думаете, что это заговор?
- Нет, я знаю к чему вы ведете, тут все гораздо проще и одновременно сложнее. Проще в том плане, что я уже давно прекрасно знаю, кто за этим стоит.
- А сложнее?
- А сложнее, в том плане, что чтобы добиться положительного результата моего эксперимента, я должен пройти через все это.
- Эксперимента?
- Ну конечно, все это эксперимент, один большой эксперимент, как и вся наша жизнь.
- И в чем же суть этого эксперимента?
- О, доктор, вы задаете слишком сложные вопросы. Об этом мы поговорим в другой раз, а сейчас Вам пора, Вам ведь еще целое отделение обходить.
- Действительно, - подумал я, заболтавшись с Григорием, я совсем упустил реальность, и уже собрался выйти из палаты, когда Фриман догнал меня у входа, и передал книгу.
- Прочтите доктор, очень увлекательно, светлейшие умы двадцатого века.


Глава 3. Генрих фон Заген.


Ожог все еще болел, Генрих с трудом приходил в себя после ночного кошмара. Что это было? Сон или реальность? Ответ на этот вопрос мучил его все утро. Если бы не след от ожога, он был бы полностью уверен, что все это ему померещилось в болезненном кошмаре. С другой стороны, судя по красноватому отпечатку, его прижгли то ли острием меча, то ли кинжала. Озноб прошел вместе со сном. Что-то изменилось, Генрих еще не понял что, но какое-то неуловимое чувство подсказало ему, что то, что с ним произошло во сне, является частью той реальности, в которой он сейчас находится.
Местность вокруг дома, странным образом изменилась до неузнаваемости. Вместо живописного леса, и зеленых полей, вокруг дома росли ели и был сплошной бурелом. Более того, изменилась и погода, вместо приветливых красок лета, повсюду царило черно-белое уныние зимы. Сам дом превратился в лачугу, одиноко стоящую среди бурелома.
Выйдя из дома, Генрих ощутил тот самый холод, который он чувствовал во сне. Только на этот раз холод окружал Генриха со всех сторон. Этот был тот самый холод, который проникал в самую суть его существа. И Генрих почувствовал, как что-то или кто-то зовет его. Зов шел откуда-то издалека, и Генрих фон Заген, направился на этот зов.
Пока он шел, светлее вокруг не становилось, полумрак разбавлял лишь слабый свет, отраженный от снега, хрустевшего под ногами. Силы пока были, но Генрих знал, что идти еще долго, очень долго. То, что его звало, находилось где-то там за снегами и заснеженными полями. Он уже почти четко представлял себе что это. Он должен был успеть, пока не кончилась эта ночь. К счастью, какие-то неведомые силы сделали так, что эта ночь была длиннее обычной, но так или иначе он должен был спешить.
Ни зверей, ни птиц видно не было, лишь снег под ногами, и необычное сияние в небе. Оно появилось всего час назад, и с тех пор сопровождало Генриха в его нелегком походе. Холод тем временем становился все сильнее. Не спасала даже меховая парка, которую он накинул, выходя из дома. Генриху стало казаться, что чем ближе он приближается к своей цели, тем сильнее усиливается мороз. Может это было так, а может просто силы начали потихоньку покидать его, так или иначе, но идти с каждым часом становилось сложнее.
Наконец, Генрих увидел, то к чему стремился все это время. Высокий дворец, закованный во льдах, словно сам являлся частью ледяного массива. Холод стал невыносимым, по ощущениям было где-то минус семьдесят. Вернее Генрих, конечно, не мог точно знать какая сейчас температура, но почему-то именно эта температура Антарктиды, казалось, больше всего соответствовала тому месту, где он сейчас находился.
Ворота ледяного замка были открыты, словно приглашали Генриха зайти внутрь, и предстать перед хозяйкой этого величественного сооружения. Тьма, окружавшая путника, расступилась, когда он подошел к воротам. Яркое белое сияние слепило путника, отражаясь от ледяных глыб и снежных торосов. Зайдя в ворота, Генрих почувствовал, как внутренний холод соединился с внешним. Казалось, еще секунда и он превратиться в ледяную статую, но тут двери главной башни открылись, и Генрих проследовал в ледяные чертоги.
Зал, в который попал Генрих фон Заген, поражал своими размерами и величием. Огромный свод, уходящий высоко в небо, казалось, сам был ночным небом, не хватало лишь звезд. Мощные колонны поддерживали этот небосвод, одновременно придавая величественность всему помещению. Идя по мягкой белой дорожке, Генрих чувствовал себя крупинкой в океане мироздания. Дополнял величественный антураж залы, свет льющийся откуда-то сверху и сбоку. Он не был таким ярким как снаружи замка, но в тоже время проникал в самую суть. Вместо зова, Генрих ощутил покой, и умиротворение, словно он достиг намеченной цели, и больше можно было уже. Холод тоже прошел, вместо него Генриха заполнила необычная светлая энергия, словно он окунулся в какой-то иной мир, и этот мир наполнил его невидимой силой белого света.
В конце залы возвышался величественный трон, на котором восседала женщина в белых одеяниях. Казалось, что она спала, но на самом деле она просто замерла в ожидании чего-то. От женщины исходила необыкновенная сила, она сковывала словно лед, и в тоже время наполняла светом. Генрих фон Заген застыл в предчувствии, и почти сразу же столп ледяного света обрушился на него. Он чувствовал, как застывает его тело, постепенно превращаясь в лед. И тут его рана, о которой он почти забыл, вспыхнула огнем, и ледяные оковы упали с него. Внутри Генриха просыпалось красное пламя. Оно росло с каждой секундой, и скоро уже заполнило его полностью. Он чувствовал, что эти изменения не нравятся той, что восседала на ледяном троне, но это был уже не он. Генрих фон Заген и не заметил, как вместо него в зале появилось совершенно новое существо. Оно сбросило личину Генриха, как только жар красного пламени стал невыносимым и на том месте, где только что стоял фон Заген возник столб красного света.
Из света вышла женщина, и он тотчас же погас, впрочем, как и белое сияние вокруг. Две женщины в красном и белом одеянии молча смотрели друг на друга сквозь тьму, окружавшую их, а потом весело засмеялись и бросились друг другу в объятья. В этот момент все погасло, и лишь одно слово прорвалось сквозь тьму: «Eriсhkeit».


Глава 4. Загадка.

«Вечность» - это слово возникло в голове у Григория как-то внезапно, само собой. Он не знал, откуда оно пришло и что должно было означать. Но это определенно был сигнал, сигнал, который он не имел право игнорировать. Во всем этом крылась какая-то загадка, которую он должен быть разгадать. Его сознание отказывалось признавать то, что поднималось из глубин подсознания. И все же, несмотря на эти срывы в бессознательное, Григорий решил продолжить свой эксперимент.

Утро, наступило как всегда неожиданно, вырвав меня из небытия ночи. Сны, видения, символы, архетипы, - все это перемешиваясь, создавало тот незабываемый коктейль образов, которые потом еще долго мучали меня средь белого дня. К обеду немного отпустило, но ощущения остались. Выйдя вечером на прогулку, я столкнулся с Григорием возле той же самой скамейки, где мы впервые разговорились на философские темы.
Судя по виду, он был крайне чем-то озабочен.
- Was suchst du in Erichkeit?
- Jetzt und alles ich suche antwort.
- И как нашел ты что искал? – спросил я, переходя на русский.
- Пока что нет, но поиски веду.
- И что же ты нашел, мой друг любезный?
- Пожалуй, вот, что я тебе прочту:

je vondrais vais alle a sud
mais vais a nord, Porquoi?

Yo no contesto de Usted
pero tu sabes para qui

io vado asi, dove e
qui io passato cerco

- Хм, если учесть практическое отсутствие рифмы, то в целом все понятно. Хотя сомнительно использование французского, испанского и итальянского языков в одном стихотворении.
- Это не совсем стихотворение, скорее послание.
- Послание кому?
- maybe you, maybe me.
- Слушай, заканчивай уже переходить на другие языки. Что ты хотел этим сказать?
- Я пока и сам не знаю. Это что-то типа загадки, разгадаешь ее, поймешь, что я хотел этим сказать, а там глядишь и я пойму, что это было.

Больше сегодня я с Григорием не встречался. Как всегда наши встречи порождали больше вопросов, чем ответов, и все же я не был готов к тому, что произошло дальше.
Вечером того же дня, засидевшись над историями болезней, я сам не заметил, как мысли мои постепенно ушли в совершенно иное русло. Я действительно словно следовал за ними на север, уходя от юга. Знал ли я что-то, или просто чувствовал, сейчас это было неважно. Важнее было то, что я начал понимать, о чем говорил Григорий. Salus nostra ultima thule. – Вот в чем был ответ. Видимо это и хотел сказать мне мой собеседник. И как только мой разум осветила эта мысль, мир вокруг меня изменился. Это длилось лишь мгновение, но я успел узреть то, что скрывалось за этим.
Наше спасение в запредельной земле, - так гласило пророчество, и я решил разобрать каждое слово в нем. Наше – что имелось в виду под Наше. Это был определенный узкий круг избранных, принадлежащих к определенной касте людей, чье спасение было целью. Это были в первую очередь те, кто мог разделить то, что происходит вокруг и, то, что происходит внутри. Те, кто не просто не мог мириться со сложившимся положением вещей, а те, кто обладал определенными внутренними качествами, передающимися по крови. Именно эта внутренняя избранность и предопределяла принадлежность к узкому кругу избранным, определенных здесь как наши. Таким образом Наше спасение, было в первую очередь нашим делом, делом определенного круга людей. Разобрав nostra, я перешел к salus. Спасение. О каком спасении шла речь в этом девизе было не ясно. То ли это было спасение от окружавшего наших мира, то ли спасение вообще в трансцендентальном смысле. Спасение как выход, возможно единственный выход из сложившейся ситуации, из мира, растворяющегося в хаосе небытия. Спасение это есть главный смысл религии, спасение через веру в спасителя, через того кто спасет. Однако, в данном случае спасение приобретает несколько иной смысл. Здесь оно представляется как некое наше дело, то есть то, что мы не просто можем, но и должны сделать сами. Наше спасение – есть наше дело. Таким образом, мы видим, что провозглашая salus nostra, некая группа людей наделенных определёнными внутренними качествами противопоставляет себя всеобщему спасению через религию и веру.
Теперь что касается ultima. То, что находится за пределом чего-то. То есть вне существующего Бытия. Именно там рекомендуется искать спасение, так как все что принадлежит к этому миру уже профанном и достаточно давно. Именно выход за предел пропагандируется здесь как метод достижения спасения. Этакий кардинальный разрыв. Обретя настоящее спасение, избранные манифестируют новое бытие, новый мир, новую землю. Именно в этом значении следует понимать последнее слово девиза – thule. Некий мифический остров, новая земля, то, что находится по ту сторону. Именно там и только там возможно достижение истинного спасения. Это, если хотите Град небесный, Рай верующих. Место обретения настоящего счастья и благодати.
Итак, мы видим, что в девизе: «Salus nostra ultima thule» присутствует гораздо больше скрытого смысла, чем может показаться на первый взгляд. Это призыв. Призыв к разрыву существующих границ нашего Бытия и переходу в иной мир, иное состояние, с целью обретения спасения и достижения полноты нового мира. В этом и был ответ на загадку, загаданную мне Григорием, и судя по всему я справился с ней.


Глава 5. От Юнга к Ясперсу.

Периодами мне начинало казаться, что мое увлечение глубинной психологией приведет меня к чему-то, но чем больше я погружался в подсознание, тем яснее понимал, что оно лишь уводит меня все дальше и дальше от истины. От того единственного светлого источника знания, каковым может быть лишь настоящая трансцендентная истина в свете своего абсолютного сияния. Работы Юнга направляли меня вглубь подсознания, опуская все ниже и ниже, в то время как сам я стремился подняться выше тех вод, что окружали меня. Путь алхимика через низшее к высшему был для меня закрыт. Три стадии: negredo, albedo и rubedo – оставались для меня загадкой. Лишь посвященные в Великое делание могли пройти этим путем, растворяясь во тьме ночи, обретая свет и поднимаясь ввысь.
И здесь мне на выручку неожиданно пришел Ясперс. Экзистенционализм как идея не был мне особо близок, но он предоставил мне тот выход, который я искал все это время, блуждая во тьме. Обретение свободы через отрицание, поднятие над океаном тьмы, в котором подсознательные образы постепенно смешивались с сознанием. Это был вызов двадцатого века, последний вызов модерна наступающему постмодерну. Последний хитрый ход Абсолюта. Но никто не оценил его в полной мере.
Мне еще предстояло осмыслить те возможности, которые открывались передо мной, благодаря этому выходу, но как назло именно сейчас у меня совершенно не было времени. Работа отнимала все мое время, и надо признаться, предложение главврача поначалу меня и обрадовало и обескуражило. Не могу сказать, что направить меня в командировку в Америку было хорошей идеей, но главврач был явно другого мнения. В итоге, мне ничего не оставалось, как начать готовиться к своему отъезду. Это прибавило мне еще работы, так что я отложил свои изыскания до лучших времен.

Поначалу пропажа уже полюбившегося ему доктора, не вызвала у Григория беспокойства, но через несколько дней он понял, что что-то не так. Отсутствие Евгения Ивановича натолкнуло его на мысль, что случилось нечто ужасное. И хотя это были только догадки, Григорий решил выяснить, куда пропал его визави. Он уже собрался было начать свои поиски, как вдруг внезапная мысль накрыла его, и Григорий надолго погрузился в океан размышлений.
Negredo – работа в черном. Вот суть той самой работы, которую он Григорий проводил в настоящее время. Итогом этой работы должна была стать немного немало смерть адепта. Символическая смерть, как олицетворение смерти реальной, окончательный и бесповоротный финал. Полное растворение во тьме, прекращение проявления личного бытия. Только умирая, мы рождаемся вновь.
Эти мысли не покидали Григория пока он шел по парку, расположенному вокруг больницы. Все еще полностью не осознавая отсутствие доктора, он начал понимать, что его собственное растворение в черном уже началось. И этот процесс настолько же необратим, насколько необходим. Начиналось что-то новое, именно с этим было связано исчезновение доктора. Теперь Григорий осознал это.
Модель начала меняться, подсознательное постепенно уступало место чему-то иному. Это было не прежнее сознание Григория в полном смысле слова. Скорее это было нечто иное, нечто, что заставило Григория ужаснуться, когда он понял, что натворил.

Волны Атлантического океана мирно качали большой лайнер, плывущий в Нью-Йорк. Евгений Иванович стоял на верхней палубе и молча слушал своего собеседника, профессора психологии одного из университетов Москвы. Дискурс касался подсознательного, но Евгений Иванович не особо внимательно слушал своего собеседника, ему почему-то вспомнилась другая поездка. Поездка Фрейда с Юнгом на пароходе в Америку в начале двадцатого века. Именно тогда Юнга посетила мысль о коллективном бессознательном. О том некоем общем слое бессознательного, который находиться гораздо глубже индивидуального бессознательного и соответственно является первоосновой всего. Именно там рождаются наиболее древние архетипы, позже трансформирующиеся в индивидуальные образы. Образы. Именно сейчас один такой образ вертелся в голове у Евгения Ивановича. Образ Wiese Frau.
Чем больше он слушал своего собеседника, тем отчетливей становился этот образ. Когда Евгений Иванович уже почти полностью погрузился в мечты и увидел эту женщину, которая обращалась к нему, называя Генрихом, гудок лайнера вернул его в реальность.
- Так что Вы думаете об этом? – спросил его собеседник, впервые задав вопрос за время всего диалога.
- Я не совсем согласен с вами по некоторым вопросам, но в целом мне нравиться ход ваших мыслей, - произнес Евгений Иванович автоматически.
Тем временем пассажиры уже начали стекаться в обеденные залы, где их ждали шикарно накрытые столы.

Необратимость - вот что пришло в голову Генриху фон Загену, когда он остался в кромешной тьме. Назад пути не было. Теперь оставалось идти только вперед. Лишь движение могло спасти его от неминуемой гибели. Тьма, окружавшая его, обладала какими-то необычными свойствами.
Сделав шаг, Генрих понял, что не ошибся. Что-то изменилось, сначала это было что-то неуловимое, но уже со вторым шагом тьма видоизменилась. Генрих почувствовал, что бесконечное множество невидимых осколков появились в этой тьме, и направилось куда-то. И он понял, что должен двигаться за ними, туда, где все они сойдутся в едином центре. Это и будет выход. Выход, через который он сможет выбраться из этого загадочного места.

Григорий чувствовал себя совершенно разбитым и потерянным. Ему казалось, что весь мир вокруг него рухнул, обнажив свою неприглядную изнанку. Это был конец иллюзий, которыми он жил все последнее время. Мир оказался далеко не таким, каким он его представлял. Конечно, он ожидал чего-то подобного, но такого состояния упадка, даже он не мог предвидеть. Не только вся экзистенция Ясперса летела к черту, но даже все коллективное бессознательное Юнга, представлялось ему теперь не более чем ширмой, за которой скрывалась настолько ужасная действительность, о которой не догадывался даже Карл Густав.
После этого открытия дни потянулись за днями, монотонной однообразной чередой. Григория больше не интересовало ничего. Он потерял всякий интерес к жизни и своим изысканиями. Так прошло несколько месяцев, пока однажды в середине весны, не произошло событие все изменившее в жизни Григория.

Глава 6. Бессознательный прорыв.


Символ. Вот что определяет все, - подумал Евгений Иванович, рассматривая долларовую купюру, протянутую ему барменом в качестве сдачи. Вот та грань, где сходится бессознательное и сознание. Та тонкая граница, разделяющая два мира. Обращаясь к ней, человек может постичь оба уровня, становясь медиатором между этими двумя мирами – проявленным и скрытым. С помощью символа он открывает себе путь в глубины настолько обширные и темные, что без света сознания он рискует заблудиться в них навсегда. Путь адепта в инициатической практике повторяет этот спуск в глубины, с той лишь разницей, что здесь действие тщательно контролируется извне. Суть инициации в подготовке к настоящему путешествию, которое посвященный должен будет совершить сам. Правильное понимание символа дает посвященному, то есть прошедшему определенные инициатические практики, ключ, использование которого не только помогает преодолеть ему все препятствия, возникающие у него на пути, но и преобразить самого себя, изменив настолько, что тьма, окружавшая его, будет бессильна что-либо сделать с ним. Эту высшую точку можно назвать «Путем Абсолюта». Подобно Абсолюту, поднимающемуся из глубин Хаоса, посвященный преодолевает свой путь, и преображается, сливаясь с ним в единое целое.
Главная проблема в том, - продолжал рассуждать сам с собой Евгений Иванович, присаживаясь в удобное кресло в баре, со стаканом виски, что мало кто может понять настоящий символ. Традиционная наука некогда помогавшая разобрать в этом сложном раскрытии зашифрованного ключа, давно исчезла. Знание утеряно. Все символы настолько выродились, что не только не могут служить путеводным знаком, но даже наоборот, являясь частью распадающегося мира постмодерна, вредны и опасны. Уводя и рассеивая внимание, они способствуют лишь распылению и растворению. Чтобы действительно отправиться в путь по просторам бессознательного необходимо обрести действительно настоящий символ, тот самый ключ, который откроет путь в мир неизведанного.
Именно такой ключ и задумал найти Евгений Иванович в результате внезапно произошедшего с ним просветления.

Куда же подевался этот дурацкий ключ, - думал Григорий, роясь в кармане своих старых больничных брюк. Он точно помнил, что захватил его с собой, когда спускался в подвал. Несколько дней назад он стал свидетелем тог, как в больничный двор въехал большой грузовик, и рабочие что-то вынесли из кузова и сложили в подвал. С тех пор Григорию не давало покоя эта тайна. И вот, улучив момент, он умыкнул ключ у зазевавшейся вахтерши на посту, и теперь собирался разузнать, что это такое привезли в больницу. Дело явно было темное, так как все происходило поздно вечером, и если бы не его хорошие отношения с дежурным, который давал ему иногда прогулять перед сном, уже после отбоя, Григорий бы так и ничего бы не узнал.
Наконец, он нашел ключ, завалившейся за подкладку штанов, и открыв дверь, шагнул в темноту. Из подвала несло плесенью и мышиным пометом, идти приходилось почти наощупь, так как того тусклого освещения, что давало небольшое полуподвальное окошко, явно не хватало для того чтобы ориентироваться среди труб и мусора, в изобилии набросанного то здесь то там, заботливыми хозяевами больницы.
Пройдя несколько метров, Григорий больно ударился о какой-то большой ящик, судя по всему оставленный здесь совсем недавно. Подойдя поближе, в тусклом свете луны, пробивающейся сквозь оконце, Григорий понял, что нашел то, что искал. Высокий продолговатый ящик, без всяких отметок находился прямо напротив небольших ворот, через которые его видимо и внесли в подвал. Найдя в куче мусора, лежавшей рядом, кусок трубы, Григорий, не задумываясь, сбил с ящика все замки и открыл крышку. Внутри ящика лежала мумия рыцаря, как поначалу подумал Гришенька. Скелет мужчины довольно высокого роста был затянут в кожаный корсет, поверх которого блестели доспехи. Рядом с рыцарем лежал меч, с камнем удивительной красоты в рукоятке. Этот камень и привлек внимание Григория. Луч лунного света лишь на мгновение упал на камень, и Григорию показалось, что он увидел целый мир с горами и равнинами, замками и деревнями. Мир удивительной красоты. Столица этого мира переливалась всеми цветами радуги, а главный дворец был так прекрасен, что у Гриши захватило дыхание. Но все исчезло так же внезапно, как и возникло, и Григорий снова оказался в подвале своей больницы.
Осмотрев саркофаг, Григорий нашел дневник, спрятанный под кирасой рыцаря, убрав дневник за пазуху, Гришенька накрыл ящик обратно крышкой, завалил всяким мусором, чтобы скрыть следы взлома, и направился обратно к выходу. Нужно было возвращаться, пока вахтерша не сдала смену и не заметила пропажу ключа.

Вот уже несколько дней я бреду как во сне, - читал Григорий дневник рыцаря. Тьма настолько сгустилась, что я больше не различаю, где север, где юг. Мне остается только идти и идти вперед, надеясь лишь на то, что в конце пути, я увижу свет своей путеводной звезды.

Что происходит? Я словно бы становлюсь частью этой тьмы, она поглощает меня, и в тоже время рождает заново. Это одновременно и удивительно и страшно.
Вот снова новое видение. Я плыву посреди океана на большом корабле и разговариваю на палубе с каким-то человеком, на мне странная одежда, и в руках я держу шляпу. Потом видение обрывается и я уже снова во тьме.

Тьма вновь сменилась иной реальностью. Мне кажется, что я в больнице. На мне больничная одежда, все врачи добры со мной и обходительны. Они меня внимательно слушают, но как-то странно смотрят. Мне начинает казаться, что я сумасшедший.
А вот снова тьма, и я выхожу из нее словно рыцарь. Все меня зовут Генрих, но я не обращаю на них внимания. Я не могу забыть тех, двух женщин, которые создали эту тьму, или быть может, открыли ей путь в наш мир.
Мой разум отказывается понимать то, что происходит вокруг, я больше не знаю, кто я, и что здесь делаю.

Евгений Иванович почти не помнил, что с ним происходило во время плавания. Какие-то образы и смутные тени окутывали его сознание. Все казалось каким-то сном. Он уже был не рад этой командировке, которая напрочь выбила его из колеи спокойной больничной работы. Доктору стало казаться, что образы играют с ним в какую-то особую игру, и он постепенно становиться частью ее самой. И дело здесь было не во времени, как сначала можно было подумать и не в пространстве. Каждая часть этой игры разворачивалась, становясь чем-то самостоятельным, но все вместе они представляли весьма разношерстную неудобоваримую картину, вполне характерную для постмодерна, но трудно воспринимаемую современным читателем, не подготовленным к такому виду аллюзиям.
Все это пронеслось в голове Евгения Ивановича словно молния, и вдруг он осознал, как ему невыносимо тяжко живется среди людей окружавших его. Раньше он не осознавал этого, и лишь после общения с Григорием понял, как ему не хватает общения с настоящими людьми. Ему вдруг сразу захотелось обратно в больницу к Григорию.

Григорий облизал пересохшие губы, и принялся читать дальше, сон как рукой сняло, он так увлекся чтением, что даже не заметил, что дневник был написан на латыни.

Путь к спасению где-то там вдали, в неведомой мне запредельной земле, я должен идти, чтобы вырваться из этой тьмы, окружающей меня. Только движение, пусть вслепую, пусть движение ради движения, но это все, что я могу сделать в данной ситуации.

Время остановилось, его больше нет, мне кажется я застыл посреди ничто, и все же есть нечто, что мне осталось. Это движение. Motus. Но с каждым шагом идти все труднее и труднее, я словно рассыпаюсь на множество осколков, а потом собираюсь вновь. Это непередаваемое ощущение.

Чем дальше читал Григорий дневник, тем больше ему казалось, что он погружается в какой-то мир, мир иллюзий и снов. И вот уже он перестал различать ту зыбкую грань между реальностью и иллюзией и полностью отдался воле волн океана бессознательного.


Глава 7. Сны наяву.


Григорий-Генрих очнулся от того, что крупные капли дождя заливали его лицо. Открыв глаза, он увидел, что лежит в грязи на обочине проселочной дороги. Вдали смутно виднелись очертания какого-то города, однако туман и моросящий дождь мешали разглядеть строения, возвышающиеся над полем. И лишь на какой-то короткий миг Григорию-Генриху показалось, что он увидел башню, переливавшуюся всеми цветами радуги.
Полностью очнувшись, он решил разузнать, что это за город, и направился вперед по пустынной дороге, размокшей от дождя. Людей вокруг не было, хотя дорога не выглядела необитаемой. Разбитая колея говорила о том, что этой дорогой пользовались, причем довольно часто. Григорий-Генрих шел неспеша, наслаждаясь свежим воздухом. Постепенно туман рассеялся и Григорий-Генрих увидел город. Это зрелище было одновременно величественно и красиво. Высокие башни, дворцы и стены - все переливалось разноцветными красками. вдали возвышалась одинокая башня, намного превосходящая по своим размерам, все строения города. Но самым величественным был дворец. Григорий-Генрих никогда еще не встречал ничего подобного.
Ближе к городу на дороге встали попадаться люди. Они не обращали никакого внимания на одинокого путника, бредущего по дороге. Самого же Григория-Генриха вид сельских жителей весьма позабавил. Он давно уже не встречал таких колоритных личностей. Но самое интересное началось, когда Григорий-Генрих подошел к городским воротам. Стража с презрением осмотрела Григория-Генриха, но пропустила, видимо решив, что он не представляет собой никакой угрозы.
Оказавшись внутри городских стен, Григорий-Генрих не поверил своим глазам. Стены домов и дворцов казалось, жили собственной жизнью, переливаясь красками в зависимости от настроения их владельцев или чего-то еще.
Город был поделен на четыре квартала, каждый из которых соответствовал роду занятий, проживающих в нем людей. В кварталы двух высших каст мыслителей и воинов, доступ простым смертным был закрыт, в то время как кварталы торговцев и простых жителей были доступны для всех. Григорий-Генрих вошел сам того не ведая через западные ворота, и оказался в квартале простых граждан, именно поэтому стражник его пропустил, поскольку все равно знал, что в закрытые кварталы этот путник не попадет. Следует отметить, что в случае какой-либо угрозы все ворота в город закрывались, но на Ариуан давно никто уже не нападал, еще со времен предыдущего Императора.
Немного осмотревшись, Григорий-Генрих, двинулся в сторону главного базара, справедливо полагая, что именно там можно узнать все новости, и найти, что-нибудь поесть. Базарная площадь располагалась в самом центре квартала торговцев, она была постоянно полна народу. Здесь все время кто-то что-то продавал, покупал, ходил, ел, пил, проводил время, делясь новостями со знакомыми, друзьями и просто прохожими.
Попав в этот круговорот событий, Григорий-Генрих почти сразу забыл обо всем, погрузившись в повседневную жизнь Ариуана.
Через несколько часов, он уже был не только накормлен, но и осведомлен обо всех последних событиях, происходящих в Ариуане. Главной новостью, конечно, была пропажа принцессы Аллаиды, которая направилась в свое очередное путешествие и не вернулась.
То ли путешествие так утомило Григория-Генриха, то ли после еды его потянуло ко сну, но найдя укромный уголок, он и сам не заметил, как погрузился в объятия Морфея. Где-то вдали звучала музыка, доносился пряный дымок каких-то благовоний, а Григорий-Генрих спал, отрешившись от всего мира.

Пробуждение наступило внезапно, Григорий проснулся от того, что его кто-то тряс за плечо. Поначалу он не понял что происходит, и лишь постепенно часть памяти начала вновь возвращаться к нему. Его разум словно разрезало напополам молнией, поделившей все на черное и белое. Это была не просто травма, Григорий перестал понимать кто он есть на самом деле – больной, врач, или путешественник. Все три личности слились в нем в одну, и в этот самый момент он увидел себя, стоящего перед ним и трясущего за плечо.
- Вставай приятель – произнес Генрих
- Здесь нельзя спать, скоро стража начнет утренний обход города, и всех спящих на улице вышвырнут через западные ворота.
- Мне кажется, я Вас где-то видел, - пробормотал Григорий, но Генрих одним рывком поднял его на ноги и потащил за собой.
Миновав несколько подворотен двое беглецов, наконец, смогли отдышаться.
- Вроде ушли, - тяжело дыша, произнес Генрих.
- От кого? Никого же не было.
- Это ты так думаешь, а теперь затаись и прислушайся.
Григорий сделал так, как сказал Генрих, и действительно услышал какой-то шум. Поначалу этот шум был еле слышен, но чем дольше в него вслушивался Григорий, тем он становился сильнее. Наконец, загрохотало уже так сильно, что стало понятно, Генрих не спроста увел его с базарной площади. На какую-то долю секунды шум затих, а потом Григория внезапно накрыла тьма, обе его половинки сознания потонули во тьме, которая поглотила все. В этот самый миг, Григорий понял, что наступил его конец. Конец его как личности, индивидуума, человека. То, что родилось из тьмы после этого уже не было Григорием, это было нечто другое, и именно это нечто открыло глаза на больничной койке, проявившись в одной из реальностей.

Глава 8. Параллельное сознание.


Евгений Иванович шел по берегу моря, глядя как на мокром песке остаются следы от его босых ног. День клонился к закату, но это не беспокоило профессора. Более двадцати лет прошло с тех пор, как он впервые встретил Григория, а он до сих пор не мог забыть этого загадочного пациента больницы № 27. Его смерть так и осталось тайной для всего персонала больницы. Тело Григория нашли в подвале возле короба с углем, который доставили в больницу накануне вечером. В руках он сжимал обгоревший кусок какой-то ткани. При этом специальная комиссия так и не смогла установить причину смерти. Самое близкое было заключение, которое гласило, что Григорий умер от экстаза. Но это было так фантастично, что его не воспринял никто всерьез.
С тех прошло уже два десятилетия, но почему-то именно сегодня Евгений Иванович вспомнил Григория. Бредя по пляжу, он отчетливо припомнил их последний разговор, перед самым отъездом Евгения Ивановича в Америку. Тогда вечером он зашел в палату Григория, чтобы вернуть книгу и у них состоялся весьма примечательный диалог, который Евгений Иванович вспомнил сегодня.
- Ну как вам переписка Ясперса с Хайдеггером? – спросил Григорий, посматривая на доктора с лукавым прищуром.
- Любопытно, должен признаться весьма любопытно, особенно в свете «Sein und Zeit» Хайдеггера.
- Вы считаете?
- Конечно. Мне вот что любопытно. Уместно ли применить метафизику к Абсолюту в сфере онтологии развития Бытия?
- В каком ключе вы хотите применить этот метод?
- Меня интересует процесс раскрытия Абсолюта в Хаосе. Однако, в связи с некоторыми ограничениями, которые предполагает ваш метод, я боюсь, что с помощью него вряд ли удастся понять это явление. Хотя с другой стороны лишь метафизика как выходящая за пределы физики методология располагает тем инструментарием, с помощью которого мы можем изучить этот процесс.
- Я считаю ошибочным ориентироваться лишь на внутренне развитие, полностью игнорируя внешние источники. В нашем случаю именно взаимодействие Хаоса и Абсолюта порождают Бытие. Таким образом, возможно здесь даже ближе диалектика, хотя конечно тоже с некоторыми оговорками.
- И все-таки если оперировать с такими величинами, мне кажется что ни метафизика, ни диалектика здесь нам не помогут. Если мы говорим о проявлении Абсолюта, то, наверное, это и есть тот главный ключ, та максима, содержащая в себе все. Это и есть наша Запредельная Земля. Наша Абсолютная Родина. Все меняется лишь это остается неизменным.
- Рассмотрим тотальный и потому уникальный вариант развития системы Абсолюта, в море Непроявленного Хаоса. Что есть начало начал? Откуда проявился Абсолют? Как он манифестировал Бытие? И в конце концов куда он ушел, покинув этот мир? – На эти вопросы нам даст ответ Метафизика Хаоса.
- О чем вы говорите?
- Я говорю о еще не написанной работе, которая прольет свет на самые фундаментальные вопросы, волнующие человечество с испокон веков.
- Причем же здесь тогда диалектика?
- Эта вторая часть работы – раскрывающая аспекты взаимодействия Абсолюта и Хаоса после его проявления. Единство и борьба двух противоположностей – Хаоса и Абсолюта. Отрицание – отрицания – внутренне развитие Абсолюта и наконец, переход количества в качество, таинство собирания Абсолюта в Непроявленном Хаосе, перед его проявлением или манифестацией если хотите.
- Вы и впрямь считаете, что эта работа будет когда-нибудь написана?
- Я убежден в этом. Она логически завершит, то, что было начато в «Системе и Хаосе», продолжено в «Хаосе и Бытии».
После этого раздался сигнал отбой, и Евгений Иванович вынужден был покинуть палату Григория. Это была их последняя встреча, и сейчас идя по пляжу Евгений Иванович представлял себе, как все сложилось бы, если бы он не покинул тогда больницу. Может быть Григорий остался бы жив. Хотя, наверное, нет. Он прошел своим путем и нашел то, что искал. Это был его выбор, и почему-то Евгений Иванович знал, что Григорий наконец обрел покой и счастье, завершив свой эксперимент.
Все эти воспоминания пробудили в Евгении Ивановиче какое-то другое параллельное сознание. Оно возникло неожиданно, словно молния, поразившее его, и он, наконец, понял ответ на вопрос, мучавший его столько лет. В этот самый момент солнце село за горизонт.


Глава 9. Прозрение.


Трое мужчин сидели возле огня и вели неторопливую беседу. Отблески костра, словно вспышки какого-то волшебного света, пронзали тьму, наполняя лес, какой-то особой загадочностью. Первый мужчина был уже довольно преклонного возраста, в отличие от двух других, хотя и между ними существовала разница в возрасте. Больше всех говорил самый молодой. В данный момент между ним и третьим незнакомцем средних лет, разгорался спор, причина которого заключалось в предложении, которое пару минут назад произнес их третий собеседник.
- Итак, Вы упорно считаете, что существует некое Высшее существо, руководящее всеми нами?
- Не руководящее, а направляющее, - поправил своего собеседника мужчина средних лет с острой бородкой, совершенно не шедшей ему.
- И не существо, а скорее некая сила, хотя я допускаю, что грань между одним и другим здесь может быть весьма условна.
- И что же Вы полагаете, что человек лишь марионетка в руках этого Высшего существа.
- Вы не можете оспаривать, что человек лишь часть всеобщей системы, и никак не может претендовать на универсальность, как вы сейчас пытаетесь мне тут доказать.
- Но я не пытаюсь, милейший. Это же общеизвестный факт. После ухода Абсолюта из созданного им мира, человек занял его место.
- Человек по определению не мог занять его место, поскольку является лишь частью, элементом системы. Это все равно что говорить, что автобусное кресло стало управлять автобусом, после того как водитель вышел на обед. Полный абсурд.
- Все, о чем вы тут говорите, происходит лишь в вашем сознании и воображении. У вас нет эмпирических доказательств существования Абсолюта. Есть лишь наш мир, и человек живущий в нем. Все остальное находиться за пределами нашего сознания, а, следовательно, и понимания, и никто и ничто не переубедит меня в обратном.
- Вот именно мой друг, Ничто. Именно это ничто и заполняет сейчас вас целиком, как и весь ваш мир, в котором вы даже не существуете, а просто проживаете. Вам, несомненно, кажется, что это и есть Истина, но, к сожалению это не так. Лишь тот, кто наделен способностью сверх чувственного восприятия сможет отличить свет от тьмы, истинное от ложного.
- Все ваши слова – сплошная демагогия. Я вижу то, что есть и мне этого вполне достаточно, а все что находиться за пределами этого, уже из области фантастики.
- Именно так и рассуждает большинство. Оно так и должно рассуждать. Для этого были даны религии, для этого пророки вели за собой большинство. В мире, где каждый знал свое место, все были счастливы, но после смешения всех каст, начался хаос. Это совпало с уходом Абсолюта, который поддерживал созданную им систему.
- Вот опять вы о своем. Отчего же тогда разрушился ваш идеальный мир?
- Все началось с закрытия внешних границ между Хаосом и Бытием. Именно тогда появилось время, а вместе с ним и смерть. По сути, время это и есть сама смерть. Вот только мы этого не понимаем, живя в нем всю свою жизнь. Отказавшись от времени, ты сливаешься с вечностью, становишься частью чего-то незримого, перестаешь спешить и суетиться. Стоит только попробовать, и вы сами увидите, к какому волшебству вы прикасаетесь. Вот только шаг этот сделать бывает так же сложно, как в свое время было сложно выдержать напряжение энергий двух центров – Абсолюта и Хаоса. Именно это и послужило причиной закрытия внешних границ о которой я уже упоминал.
Тем временем, третий путник, прервал спор двух мужчин, указав им куда-то за деревья. Оба собеседника сразу замолкли, словно увидели нечто необычное. И почти через секунду после этого первый луч солнца озарил опушку леса на которой сидели трое мужчин, и все внезапно ожило, превратившись в совершенно другой мир, и было уже не важно, кто с кем, о чем спорил. Восход был так прекрасен, что все трое сразу забыли свои разногласия. А когда солнце встало над кронами деревьев, Евгений Иванович, Григорий и Генрих фон Заген, продолжили свой путь к неизведанному. Но с восходом солнца все-таки кое-что изменилось. Они прозрели.


Вместо послесловия.

С каждым годом все сложнее и сложнее становиться писать, находить что-то, осознавать, переживать и переносить на бумагу. Трудно сказать, что влияет на это, то ли внутреннее ощущение пустоты, то ли невыносимая легкость Бытия, давящая своей тотальностью. В этой повести, весьма небольшой и довольно фрагментарной, я попытался разобраться в некоторых проблемах онтологии, так и не дав на них ответ. Возможно, это удастся еще кому-нибудь, возможно нет. Это не главное. Если кто-то дошел до этих строк и не сошел с ума, это уже хорошо, что же касается остальных, то они уже давно не в своем уме, просто не замечают этого.
А всем кто еще способен мыслить, в помощь «Die frohliche Wissenschaft».



Москва. 03.06.2016 г.


Содержание:
Глава 1. Больница №27.
Глава 2. Гришенька.
Глава 3. Генрих фон Заген.
Глава 4. Загадка.
Глава 5. От Юнга к Ясперсу.
Глава 6. Бессознательный прорыв.
Глава 7. Сны наяву.
Глава 8. Параллельное сознание.
Глава 9. Прозрение.
12 июня 2016 12:41
ссылка комментировать
поделиться
kvirin
Капитал 2.0

24 декабря 2015 года


В данной заметке попробуем разобраться во что превратилась экономика со времен К. Маркса. Как уже стало традицией в своих заметках мы не раскрываем полностью тему, а лишь делаем небольшой набросок, так сказать легкий штрих. Достаточный для того чтобы более подробно раскрыть всю тему, заинтересовавшемуся человеку, если таковые конечно найдутся.
Итак, что же изменилось за прошедшее столетие, с тех пор как идеи Маркса разожгли революционный пожар. Изменилось многое, - скажете вы, и будете отчасти правы, но лишь отчасти, так как изменился лишь фасад. Главное осталось неизменным – мировой экономикой все так же правит узкая элита. Причем не все, а лишь допущенные к власти в той или иной стране. Между этими группами и происходит в настоящий момент основная борьба за мировое господство, за место в общем мироустройстве постмодерна, который уже почти наступил. И тут уже нет класса угнетателей и угнетаемых, это все осталось в модерне. Есть общество зрелища, которое каждый день кормят СМИ, причем преимущественно ужастиками, чтобы было проще заинтересовать. Чем тупее аудитория, тем более примитивные инстинкты должна затрагивать подающаяся информация. Это, помните, как в пирамиде потребностей. Внизу самосохранение, потом размножение, и так далее.
Пока основную массу так называемых людей питают зрелищем, элита – то есть те олигархи которые смогли найти выход к власти, решают свои сугубо личные денежные интересы, и им глубоко плевать на эту массу, называемую народом, чем больше они кричат о совсем беспокойстве о судьбах страны и народа, тем больше им плевать. Так было, есть и будет, достаточно вспомнить историю. Но мы ее не знаем. Что преподают нашим детям, они выходят из школы недолюдьми, полностью готовыми влиться в эту ризому, уставившись в экран гаджетов, просматривая бесконечный поток хаоса в соцсетях. Вы думаете они смогут составить свое мнение об объективной реальности. В лучшем случаем они повзрослев примут точку зрения какого-нибудь авторитетного фонда социологических или политологических исследований. Это новое общество, общество постмодерна, которое создается прямо сейчас на наших глазах. Пока мы сидим в своих конторах и считаем сто тысяч приличной зарплатой, даже олигархи средней руки перегоняют ресурсы нашей страны на запад за миллионы долларов, наживая себе баснословие состояния, и в конечном итоге развязывая воины на всей планете.
Капитал 2.0 это не фабрики Маркса с рабочими и капиталистами, это весь мир. Экономика глобальна, и каждый уже занял свое место в ней. Кто-то поставляя ресурсы, кто-то производя технику, кто-то что-то еще. И чтобы не говорили нам наши правители. В какой бы стране мы не жили важно помнить одно, что лишь интересы сверхолигархов имеют в настоящее время какое-то значение, и совсем скоро мы сами не заметим, как окажемся в едином глобальном мире постмодерна, управляемым мировым правительством. Где правящая элита наконец-то сорвет свои маски, и мы увидим то в что нас превратили за это время – в Ничто.
24 дек. 2015 15:48
ссылка комментировать
поделиться
kvirin
Двойной крест

04 октября 2015 года


В данной заметке остановимся на вопросе, касающемся распределения энергии в человеке. Двух, так называемых, центрах, образующих двойной крест. Первый центр расположен в районе солнечного сплетения, и представляет собой центр высшей солнечной энергии Абсолюта. В то время как второй центр расположенный в области половых органов, представляет собой центр низших энергий Хаоса.
Итак, обратимся к христианскому символизму наиболее ярко показывающий нам эти центры. Распятие есть прямое указание на высший центр. Когда мы осеняем себя рукотворным крестом, мы как бы закрепляем в себе причастность к высшему Божественному центру, становясь сопричастными к распятию Сына Божьего. Мы даже не задумываемся о глубоком символизме этого действия. Смерть Сына Божьего на кресте есть акт высочайшего проявления верхнего центра. Это есть чистый свет Абсолюта в море Хаоса, и становясь сопричастными ему, мы сливаемся с Абсолютом, становясь единым светом.
Верхняя чистая энергия – это энергия любви. Тот, кто хоть раз испытывал это чувство знает, как сложно представить что-то низкое сексуальное с объектом своей чистой любви. Отсюда берет начало платоническая любовь, вдохновение, - все то, что поднимает нас ввысь.
В то же время второй центр тянет нас вниз, пробуждая сексуальное желание, эйфорию, наслаждение. Недаром сатанисты использую символ перевернутого креста, тоже зачастую не понимая всего смыла этого символа, считая его просто перевернутым крестом. В то время как это вполне самостоятельный крест, указывающий на нижний символ Хаоса. Однако, в отличие от верхнего символа вечного Абсолюта, возрождающегося подобно Сыну Божьему из небытия, низший крест исчезает растворяясь в Непроявленном Хаосе на последней стадии Абсолюта (см. Система и Хаос).
Рассматривая символизм двойного креста, мы видим, что в современном мире, на его закате повсюду правит энергия низшего центра. Это всего лишь показатель конца времен, но пока у нас осталось еще хотя бы пару мгновений, надо собраться с силами и дать бой низшим энергиям, захватывающим Бытие, путем сосредоточения на высшем центре, соприкасаясь с вечным пламенем Абсолюта, возрождающегося снова и снова.
04 окт. 2015 17:11
ссылка комментировать
поделиться
kvirin
Внутреннее против внешнего

30 июня 2015 года


В данной заметке затронем вопрос соотношения внутреннего и внешнего в современном мире парадигмы постмодерна. Начнем с такого простого примера как кипячение воды. Процесс, с которым мы сталкиваемся каждый день. Казалось бы, что в нем особенного, но мы сами того не заметили, как перешли от внешнего воздействия на воду к внутреннему. Поясню, если раньше мы кипятили воду на огне, путем нагревая снаружи емкости в которой находилась вода, то теперь мы кипятим ее изнутри, нагревая электрическую спираль или диск чайника либо другого прибора. То же самое касается и пищи, микроволны разогревают еду изнутри не так как огонь разогревал ее снаружи. Казалось бы, никакой разницы, но мы забываем одно древнее правило – мы то, что мы едим. Еда и питье — это не просто набор белков, жиров, углеводов и жидкостей. Это то, что становится частью нас, изменяя нас. Отсюда древние практики каннибализма, основанные на поверье что тот, кто съест своего врага приобретет его силу. Все дело в так называемом переносе, некоем символическом акте, когда малое становиться частью большего. Этому символизму посвящены все древние праздники и мистерии плодородия, будь то вино или хлеб, сбор урожая или свадьба. Отголоски этих традиций докатились и до нас, но что мы понимаем в них, ничего.
Чтобы разобраться в этой проблеме вернемся к философии. Что представляет собой постмодерн - искажение традиции, симулякр и в итоге хаос. Так мы можем заметить, что наступает переход от внутреннего к внутреннему. Здесь уместно было бы отослать читателя к моей теории Зеркала, которая подробно описывает такие переходы. В данной заметке отметим лишь, что зародившись как сакральное внутреннее знание, полученное от Абсолюта путем мистерии, в эпоху модерна оно выродилось во внешнее знание, давшее нам все то, что имеем сейчас, и вернулось во внутреннюю плоскость с другой стороны зеркала, в виде выродившегося симулякра. Мы без труда можем проследить подобную аналогию во многих сферах, но здесь мы не будем на этом останавливаться, справедливо полагая, что каждый сам сможет провести данную операцию.
Что мы хотели показать в данной заметке? Даже такая повседневная вещь как простой разогрев воды, может открыть нам взгляд на современное положение вещей, на то, что происходит со всеми нами, и то, что мы пока не замечаем. Мир меняется. И скоро, когда наступит критическая масса, мы все заметим это, но будет уже поздно. Как было поздно стреляться одному известному французскому писателю в соборе, протестуя против одного движения, которое сейчас захлестнуло весь мир. То, что происходит сейчас изменяет нас изнутри, и каждый день мы самостоятельно изменяем себя потребляя модифицированные продукты, разогревая пищу микроволнами и используя воду, вскипячённую изнутри. Казалось бы, ерунда, но внутреннее уже начинает побеждать внешнее, и это внутреннее не то, что было раньше, а то, что оказалось по другую сторону зеркала, коим являемся мы сами. Хотите знать, что будет дальше? Всмотритесь в свое отражение, может быть вам повезет, и вы это увидите.
30 июня 2015 05:36
ссылка комментировать
поделиться
kvirin
Последний МиГ

22 апреля 2015 года.


Взлетная полоса уходила из-под шасси с все нарастающей скоростью. Владимир Виноградов снова поймал себя на мысли, что каждый раз, когда его МиГ отрывается от земли, он испытывает какое-то необычное чувство. К сожалению, в последнее время вылетов было немного. Да это и неудивительно, МиГ-25 был не рядовым самолетом. Секретное оружие советских ВВС, созданное как перехватчик американских самолетов разведчиков, МиГ-25 имел ограниченный ресурс двигателей, рассчитанных на определенное количество часов. В отличие от своего более позднего собрата МиГ-31, двадцать пятый создавался как высотный истребитель-перехватчик. По- настоящему он начинал «жить» только свыше пятнадцати тысяч метров. Именно на эту высоту сейчас и выводил Владимир свою машину. Радары засекли какой-то неопознанный объект, вторгшийся в воздушное пространство СССР, и летевший на большой высоте более семнадцати тысяч метров. У полковника Виноградова был четкий приказ, выйти на перехват неопознанной цели, провести ее опознание и сопроводить к границам страны. В принципе он имел право, и сбить нарушителя, но после нескольких инцидентов за последние пять лет, сбивать всех, кто нарушил границу страны советов перестали. Тем более, что одиночная цель вряд ли могла нести серьезную угрозу. Так или иначе, а Владимир был настроен серьезно, поднявшись до нужной отметки, он включил форсаж, и перегрузки вдавили пилота в кресло.
Преодолев звуковой барьер, Владимир сосредоточился на приборах, судя по радару цель, находилась впереди примерно в пятистах километрах. При скорости в 2,8 маха, он должен был достигнуть цель через десять минут. Радар показывал, что цель изменила потолок, и поднялась на высоту в двадцать тысяч. Для этой машины это был не предел, и виноградов слегка потянул штурвал на себя.
Через несколько минут полковник Виноградов увидел нарушителя. К его удивлению это не был уже знакомый ему «Черный дрозд». В отличие от SR-71 неопознанный объект имел обтекаемую форму и двигался в облаке какого-то вещества, похожего на плазму. Ни на какие сигналы нарушитель не отвечал. Вместо этого заметив приближение МиГа, он резко взмыл вверх, уходя в верхние слои. По инструкции Виноградов не должен был преследовать неопознанный объект, так как тот точно не принадлежал американцам, но почему-то именно в этот раз Владимир решил нарушить приказ, и, увеличив скорость до 3200 км/ч, пошел на двадцать пять тысяч.
Земля потихоньку оставалась внизу. Верхние слои атмосферы были настолько разряжены, что реактивные двигатели начали захлебываться, не давая нужной тяги. Виноградов знал, что долго на высоте свыше двадцати пяти тысяч ему не продержаться. Он знал, что не так давно его коллега установил мировой рекорд на такой же машине, поднявшись на рекордные тридцать семь тысяч. Это был уже почти космос, а Миг-25 никак не был суборбитальным самолетом. Разработки по проекту «Игла» велись, но были строго засекречены. Даже полковник Виноградов с довольно высоким допуском не знал подробностей этого суборбитального проекта.
Цель между тем, как будто дразнила Виноградова, уйдя в сторону, она начала стремительно снижаться. Уйдя в крутой вираж, Владимир бросил машину за ней. Он чувствовал, что еще немного, и он сможет перехватить нарушителя. В принципе самолет можно было разогнать до 3,5 махов, но после этого его можно было списывать. Такие маневры использовались некоторыми летчиками на Ближнем Востоке, во время ухода от ЗРК противника, но от значительного перегрева корпус МиГа деформировался. Решив рискнуть, Виноградов вдавил ручку скорости до упора, и двигатели заработали на полную мощность, дорабатывая последние часы своей жизни.
Тем временем объект снова заложил крутой вираж, и, войдя в штопор, помчался к земле. Слишком поздно полковник Виноградов понял, что чересчур увлекся погоней, под ним были воды атлантического океана, а впереди на радаре загорели три точки, идентифицированные бортовым компьютером, как F-15.
Топлива оставалось совсем немного, из-за погони на высокой скорости он израсходовал почти весь запас. Виноградов понял, уйти не получится, вопрос был лишь в том, нападут ли «Иглы» или пройдут мимо. Две ракеты класса воздух-воздух появившиеся на радаре развеяли последние сомнения, предстоял бой. Развернув МиГ, Владимир приготовился к бою, от двух ракет он увернулся, включив полную тягу и резко направив, истребитель вверх. Однако американцы не отставали, решив видимо уничтожить самолет вероятного противника. На борту двадцать пятого находилось всего шесть ракет, две их которых были экспериментальными, и носили индекс Х-75. Особенность ракет данной категории заключалась в том, что они имели сверхзвуковую скорость и наводились по тепловому следу двигателей. Вот только они еще не прошли полный цикл испытаний, и Виноградов не знал, сработает ли система наведения в боевых условиях. Открыв блок управления ракетами, Владимир ввел параметры целей и нажал пуск. Все остальное они должны были сделать сами. Взревев двигателями, две ракеты ушли в сторону целей. Владимир заметил на радаре, как два истребителя заметив вероятно старт ракет, ушли с траектории, применив противоракетный маневр. Однако Х-75 упрямо свернули в сторону целей, и через несколько секунд две из трех точек погасли. В этот самый момент, последний F-15 сблизился с МиГом и атаковал уже довольно потрепанный самолет Виноградова. Одна из ракет взорвалась невдалеке от правого крыла МиГа, и Владимир понял, что теряет контроль над машиной. Топлива почти не осталось, тяги не было, и ко всему прочему самолет шел вниз. Это был конец, еще можно был катапультироваться, но из-за деформации корпуса, произошедшей вследствие превышения максимальной скорости, крышка кабины не смогла отстрелиться, и Миг-25 шел в крутом пике прямо в воды Атлантики. За минуту до столкновения Владимиру показалось, что на один короткий миг, он увидел свою цель, которую преследовал в стратосфере. На какое-то мгновение неизвестный беглец, опять возник рядом, и поравнялся рядом с его машиной. Владимир готов был поклясться, что это был истребитель, правда, необычной формы, на борту которого полковник Виноградов успел увидеть звезды и аббревиатуру МиГ-105. После этого он столкнулся с поверхностью океана, и все было кончено.

Ранним утром 25 сентября 2035 года на секретном военном аэродроме в ивановской области завершались последние приготовления к первому полету экспериментального гиперзвукового истребителя шестого поколения МиГ-105. Майор Макаров занял место в кабине пилота, и начал проверку всех систем. В рамках шестого поколения было разработано два вида самолетов. Сухой представила свой вариант беспилотного аппарата СУ-65, а КБ Микоян сделало полуавтоматизированный комплекс МиГ-105. Сто пятый мог работать как в ручном, так и в автоматическом режиме. В автоматическом режиме он уже был испытан несколько раз, а сейчас предполагалось приступить к испытаниям в пилотируемом режиме. Больше всего конструкторов интересовала возможность гиперзвукового пилотирования, учитывая те перегрузки, которые при этом возникали. Машина легко справлялась с ними, а вот человек мог испытать некие трудности при переходе на гиперзвук. Вообще-то аппарат был рассчитан на семикратную скорость маха, но это был скорее крейсерский режим. При обычном пилотировании рекомендовалось не превышать более шести махов.
Николай занял свое место, и, проверив системы начал готовить самолет к пуску. Из-за сложности систем, и высокой скорости двигатель имел двухконтурную компоновку. При старте включался первый контур, а уже после набора высоты, автоматика подключала дополнительный второй контур, и полет переходил на гиперзвук. Была еще одна особенность при полете на гиперзвуке. Из-за большой скорости корпус самолет сильно разогревался и деформировался. Никакой металл не выдерживал таких температур. Чтобы избежать этого была придумана система распределяющая плазму вокруг корпуса самолета. Таким образом, истребитель двигался в облаке плазмы, распределенной с помощью электромагнитного поля по корпусу. При включении этой системы он превращался в неопознанный летающий объект. Особо стоит отметить, что до включения плазмозавесы было невозможно включить второй контур двигателя, что исключало набор гиперскорости без защитной системы. Система еще не была полностью отработана, и Макаров должен был как раз отработать эту систему на практике. В двух первых автоматических запусках система отработала в пределах нормы, но они были довольно короткими. Сегодня предполагалось набрать максимальную крейсерскую скорость, и проверить все системы истребителя. Это был последний самолет КБ Микояна. Уже было принято решение, что все следующие поколения будет разрабатывать аэрокосмическое агентство. Майор Макаров прекрасно понимал, что самолет, который он выводил на взлет, был последним МиГом, завершавшим славную вековую историю КБ. Именно поэтому ему присвоили индекс 105.
Мощные двигатели легко подняли тяжелую машину в воздух, и Макаров начал набирать высоту. Достигнув потолка в десять тысяч, майор включил систему плазмозавесы. Самолет окутало облако энергии, системы связи перешли на гиперзвуковой режим, использующий плазму как единую антенну. Переведя рычаг ускорения в среднее положение, Макаров набрал скорость в три маха. Ускорение вдавило пилота в кресло. Нажав кнопку предохранителя, майор подвинул рычаг вперед. Самолет задрожал, и Николай физически почувствовал подключение второго контура. Сила ускорения продолжала вдавливать его в кресло, и тут включилась компенсирующая система. Управлять сразу стало легче, и Макаров продолжил набирать скорость. При пяти махах, он вышел на расчетную скорость маневрирования и попробовал провести несколько маневров. Самолет управлялся удивительно легко. Он нырял вниз и поднимался вверх, уходил в крутой вираж, и зарывался в пике. Управление было просто фантастическим, оставалось лишь проверить возможности суборбитального полета, и можно было возвращаться на базу.
Увеличив скорость до шести с половиной махов, Макаров направил МиГ вверх. Второй контур отлично отрабатывал свою мощь. Войдя в стратосферу, истребитель продолжал набор высоты. После тридцати пяти тысяч мощность немного упала, но самолет продолжал уверенно набирать высоту. После пятидесяти тысяч, Макаров утопил ручку скорости до упора, истребитель достиг семи махов на высоте более шестидесяти километров, а потом внезапно началось что-то неладное.
Двигатели работали исправно, но с плазмой удерживаемой электромагнитным полем начали происходить какие-то удивительные вещи. То ли влияние ионосферы оказало на нее такое влияние, то ли из-за большой скорости произошло какое-то замыкание в цепи, но на какой-то миг, Макаров увидел, что поле плазмы изменило спектр и истребитель начал исчезать. Николай слышал, что когда-то в середине прошлого века, американцы проводили эксперимент по невидимости на эсминце «Элдридж». Но сейчас таких целей перед конструкторами не ставилось. Тем временем приборы сошли сума, Николай больше не понимал, что происходит, но продолжал снижение. На высоте в двадцати тысяч свечение внезапно исчезло, но почти тут же на радаре совсем близко от него показался другой самолет. Система распознавания свой - чужой определила объект как МиГ-25. У Макарова немного отлегло от сердца, по крайней мере, это был не враг, но кто мог в этом квадрате сейчас летать на таком старом истребителе. Он точно знал, что на время испытаний весь квадрат был закрыт для других полетов, но пилоту МиГ-25 видимо это было неизвестно. Он продолжал идти на сближение с Макаровым. Делать было нечего, и Николай включил форсаж и заложил резкий вираж.
Сто пятый резко ушел вверх, но его преследователь бросился за ним, Николай был удивлен этим маневром, он знал на что способен двадцать пятый, но как назло второй конур двигателей начал давать сбои. Скорость зависла на трех с половиной махах, и Николаю никак не удавалось стряхнуть преследователя. Добравшись до двадцати пяти тысяч, он понял, что при такой тяге в верхние слои стратосферы было не уйти, и бросил самолет резко вниз. Ускорение вдавило его в кресло, компенсаторы едва справлялись с возникшими перегрузками, но маневр удался. На некоторое время он оторвался от своего преследователя.
Решив осмотреться, Макаров совершил поворот и снизился до нескольких тысяч. И тут он увидел, что над водами атлантического океана идет бой. Три F-15 атаковали тот самый МиГ-25, что преследовал его несколько минут назад. Майор хотел было прийти товарищу на помощь, но было уже поздно, с двумя «Иглами» МиГ-25 справился, но последний подбил его и двадцать пятый падал в океан. Включив ускорение, Николай бросил машину вниз, и, догнав падающий двадцать пятый на миг поравнялся с ним. Он хотел понять, почему пилот не катапультируется, но увидев состояние корпуса самолета, все понял. Из-за перегрева корпус двадцать пятого деформировался, и пилот не мог катапультироваться. Резко отвернув от поверхности воды, Макаров совершил вираж, и, выйдя в хвост единственному оставшемуся F-15 сбил его гиперзвуковой ракетой. Больше здесь делать было нечего, нужно было возвращаться на базу, испытания можно было считать законченными.
Набрав высоту, майор Макаров лег на обратный курс. Он еще не знал, что на аэродроме его не ждали, так как до момента его вылета должно было еще пройти больше пятидесяти лет.



Москва, апрель 2015 года.
27 апр. 2015 11:20
ссылка комментировать
поделиться